Она стояла все так же неподвижно, совсем одна. Все разошлись, а она все стояла. Тимофей поднял руку и помахал. Но она уже не могла видеть его: даже в бинокль, в сильный морской бинокль, Тимофей различал только фигурку на причале.
«Елец» вышел на фарватер и лег курсом на выходные створы. Прозвенел машинный телеграф, громче заурчала вода по бортам, и пароход начал набирать скорость.
На ровной, словно облитой маслом поверхности залива неподвижно сидели молчаливые чайки. Спасибо вам, белые птицы, за доброе предзнаменование, хорошая погода всегда радует моряка!
<p><strong>Эдуардас Межелайтис</strong></p><p><strong>ЯНТАРНАЯ БАЛЛАДА</strong></p><p><emphasis>Стихотворение</emphasis></p>Волны янтарь на берег выносят…На нем водоросли, пены проседь.Девчонка пришла, чтобы рыбы поймать, —Приданое море дает ей, как мать.Янтарных богатств не сочтешь… и она,Белее прибоя, не спит дотемна.— Янтарь, где лежал ты? — невеста спросила.— На дне, где ветра отдыхают средь ила.— Кто любит меня? Кто прислал это мне?— Отец, отдыхающий там, в глубине.На землю не может вернуться отец,Приданое дочке он шлет под венец…Греми ж, океан, буря пробует силы,Вновь ветры отца в глубину погрузили…Ты выросла с чайками, видела горе,Плыви же за счастьем в открытое море.Перевел с литовского Игорь Строганов.<p><strong>Всеволод Азаров</strong></p><p><strong>ПОЭТ-ВОИН</strong></p><p><emphasis>Стихотворение</emphasis></p>Взыграло море в полуночи,
идут смерчи мглами…
«Слово о полку Игореве»Всеволоду Вишневскому
Любил он флот и бронепоезда…Когда с бригадой уходил на сушу,У губ лежала резкая черта, —Все вытерплю, не пропаду, не струшу.То не Путивль, другие города,Там ветер над курганом слезы сушит.Блестит, Бояну западая в душу,Над прахом павших красная звезда.Он юн, он никогда не будет сед.Теряется звезды падучей след,Так в почву глубоко уходит семя.Он пулею пробит, крещен штыком.Не знающий, какую песню в немВ минуту эту зарождает Время!<p><strong>Юстинас Марцинкявичус</strong></p><p><strong>ПРИ ОТПЛЫТИИ</strong></p><p><emphasis>Стихотворение</emphasis></p>Когда наш тральщикВыбрал тяжкий якорьИ сноваСшибся с штормом на волне, —На берегуОгонь зажегся яркийИ твой платокМелькал,Мелькал в окне.Мы уплываем,Мы штурмуем, зная,Что намЖелаешь счастья ты во всем.Коль на берегНе вышла дорогая,Пусть хоть в окошкоПоглядит тайком.Холодной ночью,Ветреной, тревожной,Заснуть не сможетИ огонь зажжет.ИздалекаУвидеть невозможно,Но сердцем чуюОгонек я тот.Я знаю —У родимого причалаМне стыдно будет,Коль собьет нас шторм,Перед тобой,Что счастья мне желала,Пред огоньком,Мелькавшим из-за штор.Перевел с литовского Игорь Строганов.<p><strong>Константин Бадигин</strong></p><p><strong>ПАСХАЛЬНАЯ НОЧЬ В НЬЮКАСЛЕ</strong></p><p><emphasis>Рассказ</emphasis></p>Доклад старшего механика был для меня неприятной неожиданностью. Только вчера с вечерней водой мы снялись в Ленинград из маленького шотландского порта Гринджмаута, а сегодня еще до полудня захандрил двигатель… Механик сказал, что может поручиться только за четыре часа хода. Это значит: через четыре часа придется вызывать на помощь буксир.
