Однако долго сердиться он не умел и уже через минуту ласково сказал:
— Иди в кубрик, застудишься.
— Ничего, я закаленный. — Сашка сгреб ладонью снег с рубки, помял его и кинул комок в воду. — Смотрите, не тает. А я вот могу нырнуть. Хотите?
— А ну ныряй в кубрик! — опять сердито сказал Карцов. — И чтоб через полчаса был готов завтрак.
— Ладно. — Сашка нехотя полез в рубку.
Карцов тяжело вздохнул. Никак он не может привыкнуть к этим штатским разговорам. Он не дает ребятам особенно вольничать, но и старается не зажимать, хотя и не по душе ему эти «ладно» вместо привычного «есть»!
На завтрак Сашка приготовил картошку с мясной тушенкой и черный кофе. Карцову поставил банку сгущенного молока — мичман любил кофе с молоком.
— На Митьку рассчитал?
— А как же? Сейчас явится.
И верно, не прошло и пяти минут, как Митька скатился по трапу в кубрик.
— Салют! — бодро сказал он.
— Явление пятое, картина вторая. Те же и Эм Савин, — торжественно объявил Сашка. — Откуда изволили возникнуть?
— Много будешь знать, скоро состаришься. — Митька сел на край рундука поодаль от стола.
— Прошу! — Сашка широким жестом обвел стол и поклонился Митьке. — Вам котлету «де воляй» или судак «орли»?
По части всяких мудреных названий блюд Сашка был большой специалист. К сожалению, этим его кулинарные способности исчерпывались, готовить он не умел. Сашка рос в Москве, в обеспеченной семье, откуда удрал сюда, на Север, чтобы попасть на полюс. До полюса не дошел, завяз здесь и до осени ждал призыва на флот.
— Садись, Дмитрий, ешь. До рейса сорок минут осталось.
— Разве что про запас, — великодушно согласился Митька и подвинулся к столу.
Сначала он ел как бы нехотя, но голод взял свое, и за какие-нибудь пять-шесть минут Митька уплел две тарелки картошки. Аппетит у него был поистине флотский. Впрочем, ничего другого флотского Карцов за рулевым не приметил. Митька был неповоротлив и ленив, дело знал плохо, рулевое устройство держал в беспорядке. То и дело приходилось ему напоминать, чтобы прибрал в рубке, зачехлил компас и прочее.
Вот и сейчас Карцов напомнил:
— Проверь штуртросы.
— Вчера смотрел, все в порядке.
И тут врет. Что с ним делать?
Карцов махнул рукой и полез наверх.
На кораблях шла физзарядка. Кто-то в мегафон покрикивал: «Жив-вей! Ать-два, ать-два!»
Карцов отыскал взглядом свой эсминец и оглядел его стройный корпус — медленно и придирчиво, как это делал многие годы. Но теперь ему казалось, что там все не так, как надо. «У левого трапа борт помыть надо бы с содой. И леера вон обвисли. Заведование Барохвостова».
Беда с этим Барохвостовым. Вчера опять номер отмочил: плохо закрепил штормтрап, и флагманскому минеру пришлось выкупаться. Из-за этого командир всю боцманскую команду оставил на две недели без берега. Погорячился, конечно. Вся-то команда тут ни при чем…
Что-то рыбаки сегодня толкутся в гавани; похоже, не выпускают их. В море штормит, даже сюда заходит довольно крупная волна. «Наверное, и нас не выпустят». Хотя ходу тут всего два часа, но катеришко старенький. И пассажиров-то на каждый рейс в будни набирается всего трое-четверо, но все по делам. А кто и в отпуск. Тоже спешить надо.
На всякий случай Карцов все-таки сходил к дежурному по гавани. Тот сказал, что все выходы отменены, к вечеру шторм еще более разгуляется.
— Отдыхайте, — разрешил дежурный.
Но отдыхать некогда. Отсюда регулярно ходит всего один катер, и передышки у него выпадают редко. А коль не выпускают сегодня, надо этим воспользоваться. Сашка давно предупредил, что в моторе надо притереть клапана. Вот пусть и притирает. Митьке тоже работа найдется. Что касается самого Ивана Степановича, то дел у него всегда оказывалось по горло. Надо будет сходить выписать накладную, потом пойти на склад ГСМ. И на «Стремительный» надо заглянуть, сказать насчет борта…
К подъему флага торопились на корабли офицеры. Все они, за исключением молодых, пришедших осенью из училищ лейтенантов, хорошо знали Карцова и сейчас отдавали ему честь. Карцов тоже смущенно козырял в ответ. Хотя ему и очень льстило такое внимание, но он и тут усматривал непорядок: во-первых, он не при форме, а во-вторых, по званию он младший и должен отдавать честь первый.
— Как поживаете, Иван Степанович?
Это штурман с плавбазы Хворостов, хороший парень, башковитый, только в базе зря сидит, ему надо на боевой корабль идти. Жена у него красивая, вот и, наверное, не хочет надолго оставлять ее одну. База же выходит в море редко и ненадолго.
— Спасибо, живем — хлеб жуем. А что у вас нового?
— Жену вот отвел в родильный дом, а тут на службу надо.
— Ну, теперь она и без вашей помощи справится. Кого ждете-то?
— Сына.
— Первую лучше девочку. Матери помощница по хозяйству, да и следующих нянчить будет.
— Какие уж там следующие! На одного-то едва решилась, — сказал Хворостов и заторопился.
Да, теперь как-то не в моде заводить большую семью. А зря. В большой семье как раз и вырастают лучшие дети. И неизбалованные, и умеющие помогать друг другу.
А Хворостов теперь, наверное, уйдет с базы…
— Иван Степанович, можно вас на минутку?
