— Что ты его уговариваешь! — сказал Карцов. — Надо — значит, надо. Вот только мотор.
— В больнице тоже пока соберутся, да что. К тому времени управитесь. Если «скорая» подойдет, примите врача. А то у меня еще дел — во! — Помощник чиркнул ладонью по шее.
Едва он ушел, как подкатила «скорая». Из нее вышла девушка с чемоданчиком.
— Вы поедете со мной на остров? — спросила она у Карцова.
Значит, новенькая. Здешние никогда не скажут «поедете», а обязательно «пойдете». Да и обличье незнакомое. Худенькая, плащишко тоже жиденький, на косынке две лошадиные головы. Вот тоже мода пошла! «Только из институтам — решил Карцов. Личико миловидное, хоть и без румянца. Понимает ли она что-нибудь в этом деле? Небось тоже в первый раз.
Карцов хотел подать сходню, но Митька опередил его: легко подхватил девушку и поставил на палубу, на тоненькие каблучки. «Как на бал собралась», — неприязненно подумал Карцов.
— Спасибо, — поблагодарила девушка Митьку.
— Придется немного подождать, мотор еще не в порядке, — сказал Карцов. — Дмитрий, проводи доктора в кубрик.
— Прошу сюда!
Сашка управился через полчаса. Вот в отсеке громко чихнуло, потом стрельнуло, и катер задрожал как в лихорадке. Из люка выскочил Сашок:
— Дядь Вань, порядочек! Куда пойдем?
— На остров. Докторшу вот надо туда доставить.
— А где она?
— В кубрике.
— Можно посмотреть?
— Погляди.
Вот тоже, как в зверинце! Ладно, пусть смотрит, мотору все равно надо прогреться.
Сашка влез в рубку, сунул голову в кубрик. Потом обернулся, подмигнул Карцову:
— Митька-то соловьем заливается! Ну, я ему сейчас подсуроплю! — И крикнул в кубрик: — Мить, выдь-ка на минутку! Тут тебя спрашивают.
— Кто?
— Да твоя Матрена. Проводить, говорит, пришла своего ненаглядного в дальний боевой поход.
— Какая еще Матрена?
— Ну та, что пельменями тебя кормит.
Сашка не стал дожидаться и нырнул в моторный отсек. Сбавил обороты и, высунувшись, крикнул:
— Дядь Вань, можно! Слышите? Как часики работает!
— По местам стоять, со швартовых сниматься! — скомандовал Карцов.
Митька нехотя вылез из рубки и пошел на корму.
Едва вышли из гавани, как начало мотать. Карцов проверил, хорошо ли задраены люки, не протекает ли где. Едва он вернулся в рубку, как Митька попросил:
— Иван Степанович, постойте на руле, я за сигаретами спущусь.
Ясно, за какими сигаретами. Черт с ним, пусть развлекает докторшу. Идти не меньше часа, еще укачается.
— Ладно, иди. Да погляди там за докторшей. Если укачается, веди сюда.
Митька шмыгнул в кубрик.
Катер швыряло то туда, то сюда, трудно было удерживать его на курсе. Если бы идти прямо против волны, то еще ничего, а тут надо наискось, волна как даст в левую скулу катера, так и разворачивает его чуть ли не на двадцать градусов. Как бы еще руль не заклинило. То и дело обнажается винт, мотор быстро развивает обороты, аж визжит. Не угляди — тоже разнесет. Но Сашок управляется хорошо.
Карцов уже много раз ловил себя на том, что испытывает к Сашке нечто похожее на нежность. Одно только он не одобрял в парне: его холодное отношение к родителям. Иногда Карцов чуть ли не силой заставлял Сашку написать им хоть пару слов. Правда, и те писали не часто, видно, не могли простить сыну его бегства из дому.
Так в жизни и получается. Казалось, чего не хватало парню? А вот поди ж ты — убежал. «Отцу небось некогда было им заниматься, а матери… Разве они что-нибудь понимают в этом?» Вот он, Карцов, понял бы. И будь Сашок его сыном, никакого конфликта не произошло бы. Тут и понимать-то особенно нечего, все видно как на ладони. А ведь и у него, у Карцова, мог быть такой сын…
Осенью Сашке стукнет восемнадцать. А как раз восемнадцать лет назад Карцов посватал Ксюшку Шилову. По пути в санаторий заехал на три дня в свою деревню да и застрял на весь месяц, так и пропала путевка. Он-то совсем не помнил Ксюшку, до войны она еще сопливой девчонкой была. А как увидел тогда, так и забыл про все на свете.
В то время он был еще молодой и видный парень. Мальчишки так хвостом и тащились за ним, а девчата хоть и прятались за занавесками, но глаз не спускали. И он знал: позови любую, пойдет не задумываясь.
А Ксюшка отказалась. То ли был у нее на примете кто другой, то ли впрямь не соблазнили ее ни флотская форма, ни его тогдашняя стать, ни перспектива сменить деревеньку в Брянских лесах на красавец Севастополь. Только уехал туда Карцов один и вскоре перевелся на Север.
