А здесь гнезда так и не свил. Пока вытравил из сердца Ксюшку, годы проскочили. Да и как-то никто больше по душе не пришелся. А просто так, чтобы не остаться бобылем, не захотел жениться. Бухгалтерша из порта, Елена Васильевна, только в прошлом году замуж вышла. Тоже была в возрасте и одинокая. Жила тихо, незаметно. В те редкие вечера, когда Карцов сходил на берег, он иногда заглядывал к ней. Просто так, на огонек. Говорили о том о сем, пили чай. Карцов не отказался бы и от рюмки-другой, но приносить с собой водку считал неприличным. А когда Елена Васильевна предлагала выпить своей настойки, отказывался, хотя знал, что сама она совсем не пьет, а настойку приготовила для него. Знал также, что эту настойку обожал ее муж. Лет десять уже прошло, как он не вернулся с моря на артельном рыбацком баркасе.
Говорят, она сейчас хорошо живет с новым мужем. Да, она любому могла бы составить счастье. Может, зря тогда не сделал ей предложение? Был бы и угол, и жена, и дети.
Жене, гидрологу, которая сейчас рожает, года двадцать два, не больше. И муж у нее тоже молодой, помнится, совсем недавно приходили они сюда регистрироваться — на острове-то никакой власти, кроме начальника метеостанции, нет. Вот и у Хворостова сегодня кто-то родился. День нынче урожайный выдался, сразу двое. А сколько, интересно, по всей стране в один день рождается? Надо будет спросить у Сашки, он все знает…
Наконец показался остров. Недаром его прозвали лысым. На отполированной волнами скале — ни деревца, ни кустика. Только домик метеостанции бородавкой торчит наверху. Издали остров похож на серый берет с шишечкой, такие опять в моду входят.
О том, чтобы подойти к маленькому деревянному причалу, и думать не приходится. Причал — с наветренной стороны, и волны там колошматят по острову, как из пушки, только грохот стоит да каскады брызг выше скалы поднимаются. Придется заходить с подветренной стороны, глубины там небольшие. Может, на острове догадаются и пришлют кого, чтобы принять докторшу?
— Дмитрий! — крикнул он вниз. — Ну-ка, пойди дай семафор, чтобы принимали с южной оконечности.
Из кубрика вылезла и докторша. Видно, ее совсем укачало — бледная как полотно. Надо было давно ее позвать, в кубрике душно, а тут, на ветру, качка легче переносится.
— Как самочувствие? — все-таки спросил Карцов.
— Неважное, — откровенно призналась докторша. — Тошнит.
— Вы голову сюда высуньте, ветерком обдует, оно и полегчает. Только смотрите, чтобы лошадей не унесло.
Девушка сдернула платок, густые каштановые волосы ее рассыпались, ветер подхватил их и начал трепать. Сначала она пыталась придерживать волосы рукой, но никак не могла с ними справиться.
Искоса поглядывая на нее, Карцов видел ее тонкий профиль, эти непокорные волосы, темные, чуть подкрашенные ресницы и думал о том, какие ветры занесли сюда это хрупкое существо. Ей бы где-нибудь на солнышке греться. А тут край суровый, люди крепкого корня нужны.
— Вы сюда по назначению или по доброй воле приехали?
— Сама. На Востоке была, в Средней Азии — тоже, захотелось и тут побывать.
«Ишь ты! — удивился Карцов. — И когда это она успела?»
— Ну и как? — спросил он.
— Здесь интереснее.
— Почему?
— Люди здесь интереснее. Щедрее.
— Это как? — не понял Карцов. — Не скупые, что ли?
— Нет, я не об этом. Душой щедрее. Вот вы идете в такую погоду и не жалуетесь.
— Нам что, наше дело такое. Вы-то идете же.
— Я врач.
— А мы люди.
— Вот это я и имела в виду.
В рубку протиснулся Митька.
— Не отвечают. Должно быть, встречают с той стороны. Что будем делать?
— Попробуем сами. Тут глубина небольшая. Бери-ка отпорный крюк и замеряй. Только смотри, чтобы самого не смыло.
…Он долго шарашился на баке, пока не додумался ухватиться за кнехт.
— Два с половиной… Два сорок… Два…
Карцов перевел ручку машинного телеграфа на «стоп».
— …Метр восемьдесят… Метр семьдесят… — докладывал Митька. — Полтора!
Дальше идти нельзя, грунт тут каменистый. Катер минут десять болтался на волне. Митька залез на рубку и махал флажками. Но с острова никто не отвечал, их ждали с другой стороны.
Докторша туго повязала платок и решительно шагнула из рубки.
— Ну, я пойду.
— Куда?
— Туда. До берега тут метров тридцать. Дойду.
Сразу видно, что она здесь недавно. Эти тридцать метров будут стоить ей жизни. И не только потому, что волна. Главное — вода. Больше трех минут она в этой воде не выдержит.
— Запрещаю! — резко сказал Карцов.
— В данном случае вы подчиняетесь мне! — тоже резко сказала докторша и шагнула к борту.
Карцов схватил ее за рукав:
— Вы это бросьте! Погибнуть хотите?
— Но ведь там двое: мать и ребенок. Они ждут моей помощи. Вы это понимаете?
— Понимаю. Но если вы погибнете, они этой помощи не дождутся.
— Где же выход?
— Обойдем остров, покажем им, чтобы встречали здесь.
— Сколько это займет времени?
— Еще часа полтора.
— Много.
Подскочил Сашка:
— Дядь Вань, я закаленный. Разрешите?
— Ты что, роды принимать умеешь?
— Не, я ее, — он кивнул на докторшу. — Я ее в один миг дотащу!
