Ночь Алексей спал плохо. Он думал о многом виденном и слышанном, думал о судьбах своих товарищей по университету и по полку, о том, что прочитал сегодня у Кекуатова… Но все время перед глазами появлялась рослая крепкая прачка в застиранной рубахе и маленькая девочка с большой газетой в руке. На душе становилось пронзительно тоскливо.
Кронштадт встретил Давыдова суетой и грохотом. На стапелях визжали пилы и стучали топоры. Ветер разносил черные клочья пахнувшего смолою дыма, он смешивался с запахом моря и казался удивительно приятным. Громыхали телеги, груженные лесом, бухтами тросов. Дюжие матросы в брезентовых робах, сгибаясь под тяжестью, катили просмоленные бочки, несли на плечах бревна и какие-то непонятные Давыдову корабельные снасти.
Под дружные крики: «Раз, два — взяли!» — толпа матросов протащила чугунную пушку.
Выйдя на заваленную ящиками и бочками стенку гавани, Алексей оторопел: на воде покачивались, словно сошедшие со старинных гравюр, три галеры. На их палубах сновали матросы, и ветер доносил их голоса.
— Что это? — вырвалось у Давыдова. — Галеры времен Петра Великого?
Услышав это, стоявший невдалеке мичман быстро обернулся, окинул взглядом Давыдова, подошел и, отдав честь, сказал раздраженно:
— Уж коли гусары в Кронштадте появились, так чего же удивляться галерам? Знатная будет морская война.
— Благодарю за любезность, господин мичман, но я назначен в Шхерную гребную флотилию, — сухо ответил Давыдов.
Мичман еще раз осмотрел Давыдова с ног до головы серыми с желтинкой глазами, его худое остроносое лицо было неподвижным, потом он рассмеялся, не изменив тоскливого выражения глаз:
— Дожили! Вам бы, господин подпоручик, на пароход, там хоть лошадиные силы есть, а на Шхерной флотилии один мужицкий пар, ну, а седло можно к бушприту принайтовить.
Давыдов вскипел и шагнул к мичману вплотную. Тот спокойно и горестно посмотрел ему в глаза и снова усмехнулся. Сдержав гнев, Алексей ответил:
— Пушки стреляют одним и тем же порохом в поле и на море. Я определен старшим артиллерийским офицером.
Мичман отвернулся и махнул рукой.
— Простите великодушно, я сразу все понял, но, ей-богу, тут, — он ткнул себя большим пальцем в грудь, — настолько перебурлило… А впрочем, вскоре сами все поймете. Да, забыл представиться: мичман Папа-Федоров Василий Васильевич.
Алексей назвал себя, офицеры пожали друг другу руки, после этого мичман показал на галеры:
— Со времен Петра вряд ли они, скорее с царствования Анны Иоанновны или Екатерины Великой.
— И мне на них придется служить?
— Наверное, нет. На этих «коровах», как их прозвали матросы, будут обучать гребцов, а может, и пустят в дело, если нужда припрет. — Мичман вскинул голову и показал рукой: — Вон что нам надо!
Из-за мола, оставляя за собой полоску дыма, нацелив вперед длинный бушприт и чуть наклонив назад мачты, легко рассекал воду своим изящным черным корпусом корабль; под кормовым свесом шапкой клокотала пена. Корабль плавно развернулся, и Алексей прочитал на корме название: «Полкан».
— Винтовой фрегат, — с гордостью пояснил мичман и тут же огорченно вздохнул: — Построен и второй — «Кастор». Тоскует на стапеле большой винтовой корабль «Орел», готовый к спуску… но «Кастор» к этой навигации не успеет. А для «Орла» машина заказана в Англии, она конфискована Джоном Булем. Завидная доля у нашей России — начинать первой, а заканчивать последней с протянутой для подачки дланью. Еще сорок лет назад ходил по линии Петербург — Кронштадт пароход «Елизавета» с кирпичной дымовой трубой. Спустя двадцать лет мы удивили Европу пароходом «Геркулес» с безбалансирнои паровой машиной в двести сорок лошадиных сил. А еще спустя двадцать лет, то есть ныне, когда паровой флот союзников встал на пороге Финского залива, мы вытащили эти «коровы», да и суда вашей Шхерной флотилии ничуть не резвее «коров». Еще десять лет назад у нас были мины профессора Якоби, а сейчас мы покупаем мины втридорога у купца Нобеля. Своих не догадались заготовить.
Вызвавшись проводить Алексея до штаба, Папа-Федоров по дороге сообщил, что английская эскадра адмирала Нэпира стоит у острова Нарген близ Ревеля в ожидании французской эскадры. Наше командование считает, что неприятель главные удары нацелит на Гельсингфорс, Свеаборг и Кронштадт.
Далее мичман сказал, что Шхерная гребная флотилия под командованием контр-адмирала Епанчина 2-го уже покинула Кронштадт и готова к действиям в Финских шхерах. Сейчас в Кронштадте идет спешная достройка еще нескольких судов, на которых, видимо, придется служить Давыдову.
