— Шарик, Шарик! Фью, фью, фью!.. — начинает вдруг подзывать кого-то Тема Кривополенов. Мы оборачиваемся и видим невдалеке небольшую юркую собаку. Она на мгновение останавливается, а затем быстро скрывается за ближним холмом. Мы строим догадки, откуда здесь могла появиться собака, и только потом сообразили, что это был песец.
Не такое уж веселое дело заполнять бочки с водой. Надо несчетное число раз зачерпнуть в ручье ведро воды и добрести до шлюпки. Выливая воду в бочку, я увидел свое отражение и глазам не поверил. Неужели этот мордастый парень — я? Да, здорово мы все здесь поправились на ненормированном питании. Даже неудобно становится, как подумаешь, что в Архангельске сейчас живут на полуголодном пайке…
Бочки заполняются медленно. От холода деревенеют ноги, морская вода разъедает ссадины… Согреться и отдохнуть некогда. И так уж подозрительно быстро наплывает на солнце невесть откуда взявшаяся тучка и начинает разыгрываться ветер. Быстро нагружаем шлюпку сухим плавником и отправляемся обратно. Парус ставить не решаемся. Ветер настолько окреп, что может перевернуть шлюпку. Гребем изо всех сил. Тревожит мысль, что ветер может отнести шлюпку в сторону от Пупового, и тогда…
В открытом море на нашей шлюпке долго не продержишься. А тут еще от залетающих брызг на дне лодки стала заметно прибывать вода. Тема одной рукой держал рулевое весло, а другой пытался вычерпывать воду, но это плохо удавалось. И вот в такой момент у него вырвало из рук весло. Шлюпку стало разворачивать левым бортом к надвигающейся волне. Вот-вот она зальет шлюпку…
— Табань левым! Греби правым! — закричал Тема, выхватывая из кучи плавника доску и орудуя ею, как веслом. Лодка поднялась на гребень волны… — Уф! Кажется, пронесло.
Пуповый все ближе и ближе, но удастся ли нам зацепиться за него?
— А ну, старики! — закричал Тема. — Выдайте все, что можете!
Все-таки нам удалось зацепиться за южную оконечность острова!
Зашли в небольшую бухту, где волны такие смирные и безобидные. Сидим в шлюпке и встать не можем от усталости. Подбежали ребята, за ними запыхавшийся Петрович. Петрович своеобразно выражает радость по случаю нашего благополучного прибытия: помогает выйти из шлюпки, хлопает по плечу и поощрительно поддает каждому коленом под зад.
Пресная вода на Пуповом была в большой цене. Мы даже не умывались ею, а пользовались морской водой, хотя в ней совсем не мылилось мыло. Мыться в бане мы ездили в становище. Здесь нам впервые пришлось увидеть немецкий самолет. Случилось это так.
Наша бригада блаженствовала в баньке. Поддавали пар, хлестали вениками из морской капусты, до красноты терли друг другу спины. В предбаннике возмущалась бригада, которая должна была мыться за нами. Дюжина кулаков стучала в дверь баньки, десяток голосов взывал к совести. И вдруг все стихло, а перед окнами заплясали, запрыгали ребята.
— Самолет! Самолет летит!
Нас неудержимо потянуло на улицу, но помощник бригадира рассудительный Володя Дергач предупреждал:
— Не открывайте дверь. Это провокация. Только откроете — ворвется вторая бригада, выкинет из бани.
И все же мы открыли дверь и как есть, голые, высыпали наружу. Из-за сопки с выключенными моторами планировал самолет. И вдруг спереди у него забился огонек, слух резанула пулеметная очередь, от створного знака, стоящего рядом с банькой, полетела щепа. Оглушив моторами, самолет пронесся над нами, на крыльях у него чернели кресты. Ребята кинулись врассыпную.
Мы, голые, тоже куда-то побежали, но резкий холодный ветер скоро заставил бежать обратно к баньке.
— Ну как? Встретили самолет? — спрашивал Володя Дергач. — А я тут сидел, закрылся от второй бригады. Там ведь такой народ: и помыться не дадут — вытурят.
Где-то совсем рядом с нами шла война, тонули суда, гибли люди. Однажды мы заметили, что море вокруг Пупового все покрыто слоем нефти. Кайры садились в море, пачкали белые грудки и становились неузнаваемыми. Мы понимали, что где-то потоплено судно, а может быть, разгромлен караван. А как-то на остров выбросило два мешка с мукой. Сверху мука подмокла, покрылась коркой, а внутри нисколько не испортилась. Потом прибило бочку со спиртом, смешанным с эфиром. Было ясно, что все это тоже следы кораблекрушения.
Тревожно становилось на сердце у нас, но в то же время мы были горды тем, что рядом с подстерегающей нас опасностью делаем свою нужную и полезную работу. С этим чувством было легче переносить все трудности, которых было предостаточно на острове…
Пришел сентябрь — холодный, штормовой. Все четыре бригады ожидали отправления в Архангельск на небольшом островке вблизи поселка. И вот в конце октября подошел военный тральщик. В течение двадцати минут мы перебрались на него. За кормой скрываются суровые скалы Новой Земли.
Мы шли, со всех сторон окруженные военными кораблями. Среди них узнавались знакомые очертания знаменитого ледореза «Федора Литке», ставшего военным судном.
