Трое суток назад во Фламунду прибыл капитан-лейтенант Тудер с командой матросов, офицеров и майором Муржеску. Всю ночь сотня казаков и уланы с тремя пожарными машинами пытались откачать «Нюрку», но не все забортные клапаны, трюмные и машинные кингстоны были обнаружены и закрыты. Днем пароход по-прежнему выглядел безжизненным, а внутри его кипела лихорадочная работа. Разделив помещения на маленькие участки, майор Муржеску с офицерами по схеме, составленной Лопатиным, указывали матросам, куда надо нырять. Те ныряли и в мутной воде искали на ощупь клапаны и кингстоны.
С наступлением темноты снова по крутым трапам и скользким палубам затопали с ведрами казаки и зачавкали пожарные насосы. К утру «Нюрка» всплыла, и ее с помощью гребных лодок и канатов, которые тянули по берегу сотни казаков, оттащили, за остров чуть ниже Фламунды, переправив на остров и подтянув к берегу донские батареи. Весь день и половину ночи машинная и палубная команды матросов очищали от ила и ржавчины трюмы, помещения, механизмы, заливали масло, воду и поднимали пары.
Перед рассветом «Аннета» с двумя баржами на буксире тихо прошла под стволами никопольских крепостных орудий, приняла в Зимнице на борт десант и включилась в переправу.
Дунай кипел от взрывов снарядов, ударов картечи и пуль, все его пространство было покрыто обломками. А от берега к берегу сновали лодки, понтоны, баржи с солдатами, пушками, боеприпасами.
И хотя к этому времени русские моряки сумели на пятисотверстном протяжении Дуная от устья до Корабии выставить 14 минных заграждений в сорока верстах выше переправы, в Никополе, и в пятидесяти верстах ниже стояли турецкие мониторы. Поэтому все минные катера были готовы к атаке, стояли в готовности, кроме береговых, конные батареи. Пятьсот матросов в лодках и шлюпках сидели с баграми сплавщиков и закидными крючьями, чтобы, как в стародавние времена, днем у всех на виду броситься на абордаж броненосцев. Все это оказалось не напрасным. «Аннета» совершала свой очередной рейс от берега до берега. Снаряд угодил в баржу и взорвался в трюме, заполненном кукурузой, это спасло и баржу, и находившихся на палубе. Капитан-лейтенант Тудер метался на мостике и кричал в рупор:
— На катерах! На катерах!
Наконец его голос услышал командир «Красотки» гардемарин Аренс и подошел к борту. Перегнувшись через поручни, показывая рукой на восток, Тудер кричал:
— Оглохли, что ли? Снизу идет турецкий пароход. Я вижу за островом дым. Ступайте и атакуйте его. Боже сохрани, если он прорвется к переправе!
— Иду немедля, только пошлите за мной остальные катера! — ответил Аренс, и «Красотка», отчаянно дымя, устремилась по течению.
Вскоре за ней последовали катера «Опыт» и «Генерал-адмирал». От берега отвалила флотилия абордажников, среди которых был Никонов со своими разведчиками. Некоторые из матросов походили на одесских биндюжников после кабацкой драки — с кровоподтеками, ссадинами и синяками. Это Никонов по примеру генерала Драгомирова, заставившего солдат первого броска для тренировки штурмовать высоты, похожие на те, которые придется брать на вражеском берегу, устроил репетицию на старой барже в протоке. Матросы на лодках с двух сторон стремительно подгребали к барже и лезли на абордаж, а защитники спихивали их обратно руками и палками, концы которых были обмотаны тряпками… Ну и не обошлось без кулачных стычек. Никонов, ругаясь, как околоточный, растаскивал сцепившихся в азарте, успокаивая их тем, что в настоящем деле турок еще и не так вломит. Сейчас матросы с мрачной решимостью налегали на весла, деловито поглядывая на подготовленное оружие и приспособления для абордажа.
По берегу, навстречу вражескому кораблю, во весь опор мчались конные батареи и бежали роты стрелков.
Вслед катерам и шлюпкам кричали:
— Если пропустите, лучше не возвращайтесь!
Огибая остров, «Красотка» села на мель, машина оказалась бессильной. Тогда матросы попрыгали в воду и стали спихивать суденышко.
«Красотка» сошла с мели, ее догнали «Опыт» и «Генерал-адмирал». Обогнув остров, они увидели, что снизу первым идет броненосный корвет «Хивзи-Рахман», а за ним броненосец «Мукадем-Хаир». Русские катера, развернувшись фронтом, пошли на покрытые стальными панцирями исполины, подняв на нос шесты с минами. Оба корабля тотчас открыли огонь из пушек и винтовок, но катера упорно пенили носами воду. За ними, разделившись на две группы, часто взмахивая веслами, шла абордажная флотилия. Тогда оба турецких корабля, не переставая стрелять, повернули обратно. Их командиры помнили судьбу «Сельфи» и подвиг «Шутки» в ее героическом поединке с двумя кораблями. Переправа была спасена.
Когда навели понтонные мосты и расширили плацдарм, то подсчитали потери и удивились. Переправа через такую большую реку обошлась всего в 800 убитыми и ранеными, а по ней прошло почти четверть миллиона войск. Среди погибших числился и матрос Семен Лопатин, назначенный на понтон № 17.
Пять дней спустя, вверх по течению медленно шла шлюпка, таща на буксире найденный у берега исправный понтон. Вдруг левый загребной Михеев замер и произнес:
