Разведчики молчали, их головы невольно поворачивались в сторону переправы. Никонов понимал, что у них сейчас, кроме желания бороться с османами, есть и обида, что их соотечественники идут на родину в форме солдат Болгарского ополчения, со своим знаменем, а эти всего только числятся вольнорабочими отряда пловцов-охотников. Но тут лейтенант им ничем помочь не мог. Хорошо еще, что флотское начальство смотрит сквозь пальцы на его самовольство. Наконец, переступив с ноги на ногу, Йордан Вылчев спросил:
— А чем мы здесь дальше будем заниматься, ваше высокоблагородие?
— Тем же, чем и занимались, — обеспечением переправ, — просто ответил Никонов и кивнул на восток: — Там, между прочим, Черное море, а на нем, между прочим, броненосный флот Гобарта-паши. В двадцати верстах от нас на Янтре стоят турецкие войска, за ними — четырехугольник крепостей: Рущук, Силистрия, Варна и Шумал с многочисленными гарнизонами. Под их контролем тридцать тысяч квадратных верст территории. Уж очень заманчиво и стратегически верно ударить оттуда по нашим переправам, и вся наша армия вместе с Главной квартирой и самим государем императором окажется в мешке. Так что нашему брату моряку здесь скучать не придется. — Никонов снова помолчал и закончил: — Я вас, братцы, понимаю и не держу. Товарищи вас не осудят, поймут. Так что думайте сами. Как решите, так и будет. Ступайте.
Более часу тихо переговаривались болгары, стоя на берегу и не спуская глаз с переправы. Потом Йордан решительно подошел к Никонову и сказал:
— Ваше высокоблагородие, Михаил Федорович, разрешите нам остаться.
— Оставайтесь, — ответил лейтенант. — Бездельничать не придется.
Закончились легендарные бои на Шипке, началось не менее известное Шипкинское сидение. Русской армии с запада из Плевны угрожала армия наиболее способного турецкого полководца Османа-паши, отбившая три штурма Плевны русскими. С востока гигантской зловещей глыбой нависал четырехугольник крепостей, и Дунай по-прежнему таил в себе опасность прорыва броненосных сил с устья и из Черного моря.
Левый фланг Дунайской армии не раз атаковали со стороны Рущука и Разграда войска Ахмета-Али-паши, не прекращали набегов летучие отряды Ибрагим-бея и англичанина Беккера-паши. Фактически из боя не выходили войска генералов Татищева и Горшкова, отбивая многочисленные атаки. Отчаянно дрались солдаты Одесского, Украинского, Бессарабского, Азовского, Днепровского полков, по нескольку суток не оставляли седел гусары Невского полка полковника Александра Александровича Пушкина (сына поэта)…
Разведчики Никонова, набравшись опыта, стали вести не только ночную разведку, но действовали и днем. Здесь-то особенно помогли разведчики — болгары, греки и румыны. Переплывая ночью Дунай, они брали с собой одежду и по нескольку суток ходили в тылу врага под видом местных жителей — торговцев, разносчиков или просто бездомных хэшей, ищущих работу. Кстати, так ими были разведаны основные запасные и ложные артиллерийские позиции и стрелковые ложементы, подготовленные на случай отражения переправы русских, в том числе и в районе Систово.
Из разговоров с местными жителями разведчики узнали, что в Силистрию идут обозы и барки с лесом, гвоздями, смолой. В порту, густо оцепленном патрулями, день и ночь слышен стук топоров и визг пил. Похоже, что делают понтоны и настил для моста через Дунай. Здесь, на двухсотверстном протяжении Дуная от Рущука до Черновод, Силистрия была наиболее удобным местом для форсирования, так как прикрывалась целым архипелагом островов, облегчающих скрытность подготовки и наведения переправы. На большом острове Гоппо разведчики обнаружили замаскированные батареи.
Подойти к Силистрии с суши было крайне рискованно. Патрули хватали любого при малейшем подозрении или приближении к оцепленному району. Наблюдать с островов, кишевших патрулями и солдатами, тоже было трудно. Заплыть в протоку, а потом вернуться обратно, преодолев вплавь против течения свыше пяти верст, было невозможно. И тогда решили вплавь спуститься по течению мимо Силистрии и выплыть к своему берегу после островов, а это путь в двадцать верст. В разведку вызвались Михеев, Ленков, Нефедов и Барос.
С наступлением темноты вышли четыре лодки, две отправились вниз вдоль своего берега, а две другие к протоке, таща на буксире несколько коряг. Дунай часто подмывает берега и несет поваленные деревья и бревна с разбитых плотов. Сначала пустили по течению две коряги, а через четверть часа отправились вплавь Михеев и Ленков. Они поддули воздуха в костюмы столько, чтобы плыть на спине без движения, а лица и кисти рук вымазали смолой. Через полчаса опять пустили несколько коряг, а за ними поплыли Нефедов и Барос.
После полуночи ниже островов на своем берегу возле протоки в речку Борчу разведчики во главе с Никоновым соорудили шалаш, к утру развели костер, грея воду и готовя плотный горячий завтрак. К тому же времени сюда подошли два шестивесельных яла с разведчиками, которые метко стреляли. Они были вооружены винчестерами, ручными гранатами и баграми.
