День был редкий, солнечный. Низко носились чайки. Парни в плащах «болонья» сидели с девушками на широких кнехтах, ветер шевелил им волосы, доносил обрывки смеха и разговоров.
— Поехали, — тронул Ивана за плечи старшина, И уже когда проехали полпути до заставы, сказал, словно продолжая прерванный разговор:
— В наших местах тысяча километров — не расстояние. Еще повидаетесь.
Ох, весна — трудное время для службы! И не в том дело, что крошечные безымянные речки вздулись от мутной воды и ревут, как взрослые серьезные реки, а туманы, густые, как манная каша, через день висят над скалами, так что держись крепче за трос, когда идешь по обрыву. Просто не по себе, лезут в голову всякие «гражданские» мысли. Смотришь на молодую траву, которая робко пробивается из каменных щелей, и какая-то щемящая грусть схватывает сердце. А в небе курлычат журавли, и океан вновь прикидывается добрым и кротким. Ночью разорвет ветер тучи, вынырнет в черную прогалину полная луна, лягут масляные желтоватые блики на океанскую воду, и снова тревожно на душе, и вспоминается речной лунный плёс, темная на лунном фоне скамейка и чей-то смех, и ласковый шепот, и скрип уключин.
А может, кому-то вспоминается не речной плёс, а лесная дорога, или степь под звездным мерцающим небом, или горная тропинка, где блестят под луной крупинки слюды на гранитных изломах — словом, у каждого свое.
Вечерами свободные от наряда особенно внимательно слушают, как растягивает меха баяна старший лейтенант Козыренко, светят цигарки в сиреневых сумерках, вздыхают ребята… Тихо подойдет капитан:
— Что такие невеселые?
— Ничего, товарищ капитан, слушаем вот… — ответит кто-нибудь.
— Это у вас весной витаминов не хватает, — серьезно скажет капитан. — Вот посадим еще лучку да редиски — будет толк.
И уйдет, провожаемый облегченным смешком. …Бойко, видно, тоже не хватало витаминов. Ворочался на койке, просыпался, подолгу глядел в потолок, вспоминая, как в эту пору собирались в выходной на первую рыбалку. А вечером в парке пахнет молодой травой, еще прохладно от реки, и в легком тумане, словно луны, горят круглые фонари, и так хорошо идти в пиджаке внакидку в компании закадычных друзей, и весело задирать девчат, что стайкой сидят на скамейке, и чувствовать, как молодость распирает грудь. А за проволочной сеткой танцплощадки уже тягуче завывает саксофон и отбивает дробь барабанщик…
Поворачивался на бок, гнал неясные, тревожащие мысли, трудно засыпал.
…После отъезда Рашида Ивану стало особенно тоскливо. Он даже не подозревал, что так дорог был ему этот смуглолицый и добрый парень. «В «кубрике» старался не смотреть на пустую койку Исхакова, аккуратно застланную синим байковым одеялом. Иногда неожиданно просыпался — ему казалось, что слышит над ухом горячий шепот Рашида.
Особенно угрюмым становился, когда попадал на пляж. Иван относился теперь к нему, как к живому существу, считая его ответственным за разлуку с Исхаковым. «Загубил Рашида, проклятый», — зло думал, вышагивая вдоль однообразно шумящих волн.
Пляж даже в эти весенние дни оставался неприветливым и диким. Сопки местами очистились от снега и издали казались пятнистыми, грязно-серыми, как вылинявшая шерсть. Ветер по-зимнему свистел в голых кустах, словно не желал видеть робко проглядывавшего солнца, гнал по черному мокрому песку обломанные ветви.
Как-то раз Бойко наткнулся на мертвую чайку, видимо, замерзшую во время зимних метелей. Птица лежала на боку, поджав правое крыло со смерзшимися, покрытыми ледяной корочкой перьями. Радужный глаз ее был затянут пленкой, клюв полуоткрыт. «Тоже, наверное, кричала, — подумал Иван, — звала на помощь». Бережно оттащил чайку подальше от прибоя, закопал в песок, сверху привалил большим камнем. Постоял немного, перекинул на другое плечо автомат и зашагал навстречу ветру.
А вскоре на заставе произошло событие. В один из туманных майских вечеров старшина задержал на пляже неизвестного.
До сих пор Бойко слышал только рассказы о таких происшествиях. Но теперь увидел собственными глазами нарушителя, которого вели через двор заставы. В потертой клеенчатой куртке и серой рыбацкой фуфайке, невысокий, коренастый, тот мало чем отличался от обычного рыбака из поселка. Шел неторопливо, глядя под ноги, ступая размашисто и грузно.
Вечером за ним прилетел вертолет из порта.
История, которую рассказал Дятлов, была обычна и в то же время годилась для любого приключенческого журнала.
Под вечер он проверял посты. Ложился густой туман, видимость была плохая, но все же ему показалось, что в буреломе мелькнула человеческая фигура.