– Я не Шахов, Георгий Леонидович, я Вася Шостак. – Он приподнялся в стременах, хлопнул по груди ладонью и поглядел на свои ноги. – Здорово! Лежал в саргофаге, и вдруг – бац! – и мчусь на лошади! Едва из седла не вылетел! А в голове… в голове сначала туман, а потом воспоминания, будто бы чужие, а все равно мои! Стал вас выглядывать, только рожи кругом не те, разбойничьи рожи, и никто на вас не похож. А Шахов обещал, что вы окажетесь где-то рядом, в пределах радиуса рассеяния, то есть метров триста. И тут я гляжу, за кем мои злодеи гонятся, и…
– С прибытием, Василий, – прервал его Одинцов. – Тело тебе досталось приличное, и вообще ты очень кстати. Банду свою можешь отослать?
Шостак наморщил лоб и на секунду задумался, словно перебирая чужие воспоминания. Затем помотал головой.
– Я у них вроде бы старший, но приказ все слышали – взять изменников живьем. – Он бросил любопытный взгляд на девушку. – Изменники – вы, красотка эта и кто-то третий, самый важный. Еще и награда обещана, за живых вдвое больше, чем за мертвых… Боюсь, не отступятся они, Георгий Леонидович, драться будут. А что тут у вас приключилось?
– Не до объяснений, Вася. Придется нам чуть-чуть повоевать. Дай мне твой лук и стрелы, слезь с лошади и приготовься.
– Всегда готов! Велено оказывать полное содействие, – произнес Шостак. Р’гади смотрела на него, как на безумца, а ксамитские всадники, посчитав, что их командир подкуплен или по иной причине перешел на сторону врага, заулюлюкали и бросили коней в галоп.
– Они атакуют, – промолвила Р’гади. – Этот второй дьюв будет сражаться?
– Будет, – заверил девушку Одинцов и похлопал пришельца по плечу.
– Дьюв? Почему дьюв? – Брови Василия Шостака взлетели вверх. Теперь он говорил по-ксамитски, демонстрируя отличное произношение.
– Эта юная леди считает, что ты, как и я, демон. – Одинцов попробовал согнуть лук и остался доволен. Не хайритский арбалет, но все же лучше, чем ничего. – Становитесь сюда и сюда. – Он показал позиции слева и справа от огромного валуна, за которым лежал ратонец. Шостак покосился на него, хмыкнул, но промолчал. – До нас доберутся четверо или пятеро. – Ты, Р’гади, постарайся прикончить кого-нибудь дротиком. Остальных зарубим.
– Крутые тут у вас дела! – буркнул Шостак, обнажая саблю. Мгновенное воспоминание пронзило Одинцова: два молодых лейтенанта в тренировочном зале, блеск клинков, пол, пружинящий под ногами, и снежные сугробы за окном. Как давно это было! И был ли там Василий?.. Нет, кажется, Манжула с Ртищевым…
Он поднял лук и натянул тетиву. Прянула стрела, с визгом рассекая воздух, пробила горло переднему всаднику. Ксамиты завыли и пришпорили коней. Лошадь убитого поскакала назад, волоча по камням тело всадника с застрявшей в стремени ногой. Одинцов послал вторую стрелу, затем третью.
До них добрались лишь четверо, и эти уже не думали о награде и о том, чтобы взять пленных. Они хотели мстить, убивать! Но дротик Р’гади не прошел мимо цели, а меч и сабля добили остальных.
– Я тут у вас ненадолго, – сказал Шостак, вытирая лезвие о штанину. – Что передать, Георгий Леонидович?
– На Шипке все спокойно. – Одинцов, склонившись над Ар’кастом, пошарил в поясе, затем поднес к лицу южанина ампулу и сдавил ее. – Можешь доложить, что принял участие в небольшой спасательной операции. Наш раненый – отец девушки. За ним гнались плохие парни, и мы им вышибли мозги. Вот, пожалуй, и все.
– Красивая девушка, – заметил Шостак, оглядываясь на Р’гади. – Для такой я бы тоже постарался. Очень милая! Но не похожа на ту, о которой рассказывал Сергей Борисович.
– Та умерла. – Голос Одинцова был сухим, как песок пустыни. – Вот что, Вася, если хочешь помочь, прикрывай тылы. Нашего друга надо доставить в укромное место. Задержишься на полчаса?
– Нет проблем, товарищ полковник.
Лицо Ар’каста порозовело, глаза открылись, пальцы обхватили запястье Одинцова. Р’гади, увидев, что отец зашевелился, облегченно вздохнула.
– Нет, ты и твой приятель не настоящие дьювы, – вдруг заявила она. – Теперь я это точно знаю.
– Почему? – Одинцов поднял южанина на ноги; тот покачивался, но стоял. Ступни у него кровоточили.
– Дьювы сожрали бы их. – Р’гади показала на трупы ксамитов. – Или хотя бы лошадей…
– Мы особенные дьювы, – усмехнулся Одинцов, обнимая Ар’каста за пояс. – Мы не питаемся человечиной. Разве только молоденькими девушками вроде тебя.
Ар’каст сделал первый шаг к тропе.
Когда они добрались до карниза около пещеры, южанин был в полубреду. Одинцов нес его на руках, Р’гади тащила оружие, а Шостак, бдительно озираясь, двигался след в след за девушкой. Открывать при нем ход в пещеру Одинцов не пожелал. Пусть на Земле считают, что Айден – средневековый мир, где самый сложный механизм – мельница и, кроме опасных приключений, тут не разживешься ничем.
– Мне пора, Георгий Леонидович, – сказал Шостак. – Кажется, вас не преследуют.
Одинцов повернулся к нему.
– Ты, Василий, о радиусе рассеяния толковал… Объясни-ка, это что такое?
