Они потрусили к ущелью. Р’гади вела в поводу жеребца Ар’каста; его тело безвольно моталось в седле. Похоже, он таки лишился чувств, подумал Одинцов. Может, и к лучшему; теперь они продвигались быстрее и одолели последние километры за четверть часа. Не доезжая до скалистых круч, что стерегли тропу в ущелье, он резко забрал вправо, к морю, и принялся высматривать пирамидку из камней, сложенную вчерашним утром. Тогда он пешком выбрался к дороге минут за сорок, верхом же этот путь займет вдвое меньше времени. Правда, им то и дело приходилось объезжать камни и валуны, громоздившиеся у подножий утесов, но лошади были свежими и не капризничали. Одинцова беспокоило лишь состояние Ар’каста.
Свой столбик он увидел издалека и подстегнул кобылку. Отсюда начиналась тропа, и Одинцов мог уже разглядеть, как она едва заметным пунктиром тянется вдоль кручи, подымаясь все выше и выше к перевалу. Он втащит туда Ар’каста, даже если потом будет плевать кровью! В конце концов, сколько на это понадобится времени? Десять минут?.. Двадцать?.. Полчаса?..
Он оглянулся, чтобы проверить, как идут дела у Р’гади, и на миг застыл, приподнявшись в стременах: из устья ущелья вырвались всадники. Их было человек десять, и вся шайка тут же повернула прямо к беглецам. Ксамитов от их маленького отряда отделял километр, и они находились на расстоянии прямой видимости.
Подъехав к пирамидке, Одинцов спрыгнул на землю, вытащил кинжал и полоснул по веревкам, стягивавшим пояс и бедра Ар’каста. Тот мешком свалился вниз, что-то пробормотав в полубреду, – не человек, а тяжкий груз, который надо протащить пятнадцать сотен шагов по горной тропе. Одинцов уже представил, как делает это – в то время, как в спину ему летят ксамитские дротики.
С тоской поглядев на уходившую вверх тропинку, он опустил южанина на землю за большим валуном и повернулся к всадникам. Их предводитель на чалом жеребце скакал впереди, размахивая саблей, и что-то вопил; сверкающее лезвие веером крутилось над головой. «Ловок, – подумал Одинцов, нащупывая метательный нож. – Ну, этот будет первым!»
Р’гади тоже поняла, что схватки не избежать. Спрыгнув с лошади, она вытащила из седельного вьюка пару дротиков и проверила, легко ли выходит сабля из ножен.
Р’гади, единственный боец его крохотного войска… Похоже, они обречены; вдвоем не одолеть десяток конных солдат. Это сражение не походило на бой в степи, когда он прикончил ксамитских лазутчиков. Там сыграли роль внезапность, стремительная атака и волшебный чель. Да, и чель тоже! Одинцов недовольно покосился на свой меч; сейчас он отдал бы его – и полжизни в придачу – за арбалет и чель, оставшиеся в пещере.
Воин на чалом жеребце делал какие-то знаки саблей, угрожал или приказывал стоять на месте. Р’гади, прищурившись, глядела на него.
– Будем биться, дьюв? – В темных ее глазах он не заметил ни страха, ни колебаний.
– Будем.
Девушка подняла дротик.
– Я возьму четверых. Справишься с остальными?
Эта отчаянная девчонка не собиралась ни умирать, ни сдаваться!
– У них тоже есть дротики. И, кажется, луки, – молвил Одинцов, с сомнением покачивая головой.
– Спрячемся в камнях. – Р’гади кивнула на лабиринт валунов и гранитных обломков. – И потом, они не будут метать копья и стрелять. Они видели, как ты стаскивал отца с коня… они знают, за кем охотятся. Значит, попробуют взять нас живьем.
Это верно, отметил Одинцов, всматриваясь в переднего всадника. До него было метров двести, и он продолжал орать и чертить знаки в воздухе. Будто пишет клинком, мелькнула мысль.
– Они нас не боятся, – продолжала Р’гади. – Нас двое, а их – десять…
– Да, всего двое, – угрюмо подтвердил Одинцов. – Сейчас бы нам пригодились твои люди… те, что пьют пиво в кухне вашего дома.
– Что о них говорить! – Девушка пожала плечами. – Они там, мы здесь… И ни один ксамит не обнажит оружие против солдат эдора. – Она взглядом измерила расстояние до преследователей. – Конечно, пара-тройка бойцов нам бы теперь не помешала… ну, хоть один…
Один! Будто шаровая молния взорвалась под черепом Одинцова.
Сабля ксамитского конника чертила в воздухе на русском: Один, Один…
Один! Внезапно он перешел с галопа на рысь, потом на шаг и повелительно махнул клинком. Всадники остановились, а их командир вложил саблю в ножны и направился к беглецам.
– Едет на переговоры, – сказала Р’гади, раскачивая дротик. – Сейчас я его…
Одинцов схватил ее за руку:
– Не надо! Это мой человек. Еще один дьюв из Сибири!
– Ты уверен?
– Абсолютно. – Он выступил вперед и, когда до ксамита осталось шагов тридцать, крикнул: – Сергей Борисыч, ты, что ли? Снова явился? А ведь обещал, сукин ты сын! Обещал!..
Всадник натянул поводья. По внешности был он ксамитом в зрелых годах и, несомненно, опытным воином – щеку пересекал рубец.
