Там были ступени, а за ними, ниже уровня земли, начинался коридор. Здесь тоже были двери с бронзовыми засовами, и он принялся открывать их одну за другой, заглядывая в сырые холодные камеры. Пламя озаряло темные стены из массивных каменных блоков, низкие топчаны с ворохами какого-то тряпья, бадьи по углам, от которых тянуло застарелой вонью, и сороконожек длиной в ладонь, торопливо прятавшихся от света. Отца Р’гади он обнаружил в пятом отделении этого подвала. Похоже, южанин был без сознания – и, что хуже всего, ступни и ноги Ар’каста почернели и чудовищно распухли. Ожоги, определил Одинцов, – каленые железные прутья, щипцы или что-то в этом роде. Наверное, пара дней работы для медиков Ратона, но до Ратона нужно еще добраться! Он засомневался, сможет ли Ар’каст усидеть на коне.
В потайном кармашке его пояса были спрятаны два мягких патрончика с каким-то бальзамом Азасты Риэг. Одинцов свинтил крышку с одного, поднес к ноздрям распростертого на топчане человека и сильно надавил. Секунда, другая, третья… Веки Ар’каста затрепетали, потом он прошептал:
– Ты?.. – и снова: – Ты… откуда?..
– С Юга, – внятно произнес Одинцов. – С Юга, за тобой.
– С Юга… Не-ве-ро-ятно… – Даже сейчас он говорил на ксамитском.
Одинцов поднял его на руки, подивившись, насколько тяжелым и мощным был этот человек. Сильный мужчина, решил он; такого первая пытка не должна вымотать. Лишь бы Ар’каст усидел на коне…
Вытащив его из подвала, он торопливо направился к дороге, обогнув левое крыло здания. Теперь каждая минута работала против них. Баст уже склонялся к закату, а небо на востоке начало сереть. Р’гади, как было велено, ждала на обочине, за первым рядом деревьев; при виде отца она прижала ладонь к губам, подавляя стон.
– Скорее, – сказал Одинцов, – помоги мне!
Вдвоем они взгромоздили Ар’каста в седло. Одинцов набросил на него свой плащ, обмотал поверх веревкой и пропустил ее под брюхом жеребца. Ему показалось, что южанин выглядит теперь пободрее – то ли от свежего воздуха, то ли из-за целебного снадобья; он вцепился руками в повод и непроизвольным движением опытного всадника свел колени. Одинцов нашарил стремя, потом взглянул на распухшую босую ступню и только покачал головой. Нет, стремена придется отставить.
– Усидишь на лошади? – спросил он, проверяя, хорошо ли натянута веревка.
– Усижу… только… не быстро… – Ар’каст едва шевелил губами.
– Надо быстро. – Одинцов вскочил в седло и повернулся к Р’гади. – Едем к западной дороге, к той, что ведет в ущелье и к рудникам. Ты знаешь эти места, так что постарайся провести нас самым коротким путем.
Девушка кивнула и тронула пятками лошадь, но тут Ар’каст внезапно ткнул рукой в сторону Одинцова и прохрипел:
– Ты… кто?
– Аррах Эльс бар Ригон, сын Асруда.
– Сын Асруда… – Теперь он говорил почти внятно. – Сын Асруда из Айдена… Чудеса!..
– Поехали. – Одинцов подхлестнул жеребца и пустил рысью свою кобылу. Лошади затрусили по дороге, и сквозь мягкий топот копыт он расслышал, как южанин бормочет:
– Сын Асруда… из Айдена… А как насчет дочери Ар’каста? Дочери Ар’каста из Ксама?
Двигались они не быстро и, когда солнечный диск всплыл в небеса, до ущелья оставалось еще километров пять. Одинцов то и дело посматривал назад, опасаясь погони, но беда пришла совсем с другой стороны. Внезапно Р’гади вскрикнула, протягивая руку к встававшим впереди предгорьям, и он увидел, как там что-то сверкнуло. Яркая точка вспыхнула у самой вершины утеса справа от ущелья, исчезла и загорелась вновь.
– Зеркало Эдна! – Смуглое лицо девушки побледнело. – И там тоже! – Теперь она показывала назад.
Обернувшись, Одинцов увидел такие же вспышки на востоке, там, где лежала Катампа; вероятно, эти сигналы подавали с какой-то башни. Гелиограф, мрачно подумал он, поднимая взгляд на Р’гади.
– Ты можешь узнать, что они передают?
С минуту девушка напряженно изучала настигший их блеск, потом повернулась к горам; вспышки на вершине утеса сверкали одна за другой. Глаза Р’гади были растерянными.
– Нет, я не понимаю… Это секретный язык… Есть много языков, на которых можно говорить с помощью зеркал, и этот мне не известен. Но отец должен его знать.
Одинцов посмотрел на Ар’каста. Южанин закрыл глаза, тяжело свесившись в седле и сжимая поводья окостеневшими пальцами; он явно был на грани обморока и видел перед собой только конскую гриву. Дать ему еще снадобья? Нет… Одинцов покачал головой. То, что осталось, Ар’каст примет тогда, когда они доберутся до тропы, иначе придется тащить его наверх по узкому опасному карнизу. Что касается сигналов, то смысл их был ясен: вряд ли в Катампе интересовались здоровьем горняков в медных копях.
– Там, в ущелье, застава, – Р’гади вытянула руку на запад. – Для охраны горной дороги и складов с рудой… Много воинов, тысяча или больше, и среди них есть всадники. А на скале – сигнальный пост…
– Сигнальный пост… – медленно протянул Одинцов. – Вероятно, пеших солдат отправят обыскивать горы, а конники устроят облаву на равнине… Надо торопиться, Р’гади!
