Одинцов кивнул, и она забралась в пилотское кресло, поджав под себя стройные ноги. На пульте перед ней горели два красных огонька и один зеленый (он предусмотрительно опустил заднюю переборку), а ниже светился экран с яркой точкой, убежавшей уже на палец от берегов Ксайдена.
– Карта? – Ладошка Найлы скользнула по монитору, задев мимоходом торчавший рядом с ним опознаватель. Точка на экране исчезла. Одинцов протянул руку, нажал крохотную кнопку, и сигнал появился вновь.
– Этот огонек на карте всегда должен гореть, – объяснил он. – Точка показывает место, где мы находимся.
– Как интересно! – Найла несколько раз надавила торец опознавателя, наблюдая с детским любопытством, как огонек то вспыхивает, то пропадает на голубой океанской поверхности. Она склонилась к экрану, что-то разглядывая, потом подняла на Одинцова грустные глаза: – Карта очень маленькая, но я нашла Калитан… Мы так далеко от него! И с каждым днем все дальше и дальше…
Одинцов, сидевший на палубе у дверцы флаера, похлопал ее по колену.
– Не унывай, малышка! Знала бы ты, сколько отсюда до моих родных мест! – Он поднял глаза к небу, на котором загорались первые звезды. Где-то там, в безбрежной дали, сияло Солнце… Или оно еще не зажглось? Или уже погасло? Даже старый мудрый Виролайнен не знал, как соотносится время Там и Здесь, в Зазеркалье и на Земле.
– Откуда ты, Эльс?
Поколебавшись, он прикоснулся к экрану, к западной части Хайры.
– Вот моя родина. Слышала о такой земле – Хайра?
Девушка задумчиво покачала головой, глядя на монитор.
– И впрямь очень далеко отсюда… Ты проплыл весь путь на своей лодке с крыльями?
– Нет. Собственно, это не лодка, Найла. Это птица. И она мчится по небу в десять… в двадцать раз быстрей твоего корабля!
Личико Найлы стало серьезным. Ей было, вероятно, лет восемнадцать, но иногда улыбка делала ее похожей на четырнадцатилетнюю девчонку. Теперь же, со скорбной морщинкой на лбу и поджатой нижней губой, она напоминала тридцатилетнюю женщину.
– Во имя Йдана! Ты смеешься надо мной, Эльс-хайрит?
– Не смеюсь. – Одинцов пожал плечами и неожиданно спросил: – Скажи, как ты относишься к волшебству?
– К волшебству? – Ее лоб разгладился, глаза округлились – это опять была Найла-которой-четырнадцать. – О, магия! Она бывает солнечная и лунная… магия добра и зла… земли и соленой воды…
– Так вот, – прервал девушку Одинцов, – есть еще магия воздуха, и тот, кто владеет ею, может летать.
– И ты?..
– О, нет. К сожалению, нет… – Он помедлил, собираясь с мыслями. – Видишь ли, когда-то в Хайре жили духи воздуха, умевшие летать. Может, и не духи вовсе, а древние люди, владевшие множеством тайн и умений. Эта птица досталась хайритам от них. Давно, очень давно…
– Я слышала об этом, – задумчиво промолвила Найла. – Такие легенды ходят в Странах Перешейка и в Ксаме… и в той огромной стране, что лежит к западу от Ксама и вечно воюет с ним… Говорят, эти духи или мудрые люди подарили вам странных зверей, огромных, с шестью ногами… – Она подняла на Одинцова вопросительный взгляд.
– Верно. Они называются тархами и мчатся в степях Хайры быстрее ветра… Но, как я уже сказал, духи оставили нам кое-что еще. Вот это. – Он погладил гладкий колпак флаера. – Это добрая солнечная магия, Найла, но она доступна немногим. Видишь, я не справился и упал с небес в гнусное логово трогов!
Соскользнув с сиденья, девушка опустилась на колени рядом с Одинцовым и ласково погладила его по щеке.
– Ничего, Эльс! Может быть, волшебная сила еще вернется к твоей птице, и она унесет нас отсюда. Обоих, тебя и меня!
Только куда?.. – подумал Одинцов. Видение златовласой Лидор мелькнуло перед ним, но она была так далеко, на другом краю света! Стараясь не думать о ней, он нежно обнял девушку и притянул к себе. Он был доволен своей выдумкой. Стоило только поменять юг на север, южный материк на Хайру, да еще намекнуть на колдовство, как версия его приключений обретала законченность, стройность и достоверность. Внезапно Найла прильнула к нему и закрыла глаза. Руки Одинцова скользнули по обнаженным бедрам девушки, губы прижались к ее пухлым губам. Но когда он, приподняв воздушную ткань туники, начал ласкать ее груди, Найла вздрогнула и попыталась вырваться.
– Нет, Эльс, нет… Пойми, месяц я не видела человеческого лица… даже заросшего такой колючей бородой. – Ее ладонь скользнула по щекам Одинцова. – Всему свое время, – твердо закончила она. – Мы ведь договорились, Эльс!
Когда женщина произносит эти магические слова – «Мы ведь договорились!» – значит, она желает, чтобы все было так, а не иначе. Одинцов усмехнулся и выпустил Найлу. Но ее намек он понял и сбрил бороду, благо в каюте старого Ниласта нашлось все необходимое.
В дальнейшие дни их отношения приняли характер легкого дружеского флирта – впрочем, не всегда невинного. Найла не возражала против объятий и поцелуев, но спать предпочитала одна.
