Шахов кивнул еще раз, вытирая с подбородка кровь.
– Вы с Виролайненом и теперь целили в того, кто ко мне поближе, да? Ну, ты сам сказал… И если бы не наш мерзавец в перьях, ты приземлился бы в головку этой очаровательной девицы. Выходит, Борисыч, ко мне подойти опасно, а уж лечь со мной в постель… – Одинцов сделал паузу, чтобы мысль дошла до начальника. – Этак вы всех уничтожите, кого я здесь нашел, кто мне дорог и близок! Рано или поздно, но до каждого доберетесь! Понимаешь?
Кажется, до генерала дошло. Он снова кивнул, нахмурился и буркнул:
– Ясно, Один. Этого мы в самом деле не учли.
– Вы многого не учли. Мерзавца в перьях не жалко, – Одинцов ткнул Канто в грудь. – А что, например, осталось бы от этой милой девушки после твоего ухода? Вы об этом подумали? Ты и Виролайнен?
– Издалека все выглядит иначе, нежели вблизи, – заметил Шахов. – Но я с тобой согласен, тут есть проблема. И пока Виролайнен с ней не справится, лучше никого к тебе не посылать.
– И на том спасибо, – произнес Одинцов и оглянулся на дверь. – Ну, ладно… ты здесь, и это очень кстати. Пожалуй, ты сумеешь мне помочь.
Он отыскал в куче оружия свой кинжал и сунул его за отворот сапога.
– Доверься моему опыту, Сергей Борисыч! Все будет в полном порядке. Ты ведь не дите, чтобы пугаться боли, ты офицер… Генерал!
– Не сходи с ума, Георгий! Должна же существовать какая-то альтернатива! Мы ведь не звери, чтобы резать друг другу глотки на потеху дикарям!
Одинцов устало потер лоб и принялся объяснять в пятый раз:
– Согласись, что число альтернативных решений определяется конкретной ситуацией. Наш мир – я имею в виду Землю – намного сложнее местного курятника. К примеру, если у тебя есть деньги, ты можешь положить их в банк, купить акции, основать фонд и сделаться филантропом или приобрести собственность, дом, землю, магазин… наконец, ты можешь промотать свои рубли и доллары. Но это возможно на Земле! В Айденской империи, о которой я тебе рассказывал, нет ни банков, ни акций, ни благотворительных фондов, и там имеются лишь два выхода: купить что-то полезное или спустить денежки в кабаке. А, скажем, в Хайре нет даже кабаков…
Они спорили уже целых полчаса, сидя на полу большой бревенчатой хижины, в уголке которой тихо посапывала Найла. Одинцов выдал краткий, но информативный доклад, не касавшийся лишь проблем, связанных с южанами. В Айдене и без них хватало чудес, и глаза Шахова горели теперь как два уголька. Было странным, даже пугающем видеть, как изменились грубые черты Канто; теперь на его свирепом лице, размалеванном и покрытом засохшей кровью, читалось только любопытство.
Затем они перешли к конкретному вопросу – как разрулить ситуацию с Канто и шайкой его дикарей. Тут Одинцов наткнулся на отпор; Шахов хоть и был генералом, но кабинетным, склонным к цивилизованным решениям. Кровь он видел большей частью по телевизору.
– Ты ведь, Борисыч, знаешь: чем сложнее общество, тем больше альтернатив для индивидуума. А мы находимся сейчас в мире примитивном и жестоком, где закон один: убей или умри!
Шахов уныло кивнул. Кажется, он начал понимать всю удручающую безвыходность положения.
– Доверься моему чутью, – продолжал Одинцов. – Все пройдет без сучка без задоринки… Через сорок минут будешь пить чай с лимоном в своем кабинете.
– Черт с ним, с чаем, – махнул рукой его шеф. – Ладно, попробуем… Что делать-то, Георгий? Как ты себе представляешь детали?
Одинцов задумчиво оглядел его физиономию, покрытую охрой и зеленой краской.
– Прежде всего, вытри кровь… вот здесь… и здесь… – Шахов стал размазывать багровые потеки по лицу, отчего превратился совсем уж в жуткое чудище. Одинцов довольно кивнул: – Отлично! Теперь попробуй заглянуть в свою память… вернее, в память Канто. Язык тебе знаком? Этот шакалий вой, на котором общаются местные двуногие?
Генерал погрузился в глубокую задумчивость. Одинцов по личному опыту знал, что происходит в его голове. Стремительно восстанавливались нервные связи в мозгу, прокручивалась кинолента зрительных образов со звуковым и тактильным сопровождением, с ощущениями запаха и вкуса, вскрывались тайники памяти, рушились барьеры, ломались преграды. Разум Сергея Шахова, человека с планеты Земля, сливался с тем, что осталось от сознания Канто, вождя дикарей с острова Гартор.
Генерал поднял голову. В его глазах светилось изумление.
– Знаешь, Один, кажется, я могу говорить на их языке… – Он пробормотал несколько фраз, то взревывая, то взлаивая, то хрипя, точно астматик. – И я многое помню из того, что случилось с этим типом… Пожалуй, мысль выпустить тебе кишки, мне уже не так противна.
– Ну, на это не рассчитывай, – сказал Одинцов. – Я буду счастлив, если ты продержишься десять минут. Публика должна получить удовольствие, а я – славу и перья вождя.
– Десять минут я тебе гарантирую. – Шахов усмехнулся, и вдруг его улыбка перешла в свирепый оскал.
– Замечательно, Борисыч! У тебя талант!
