Мэри не переставала ждать, что в один из дней монстр снова проявится в ее жизни, а пока она составила сборник стихов Шелли и отдала его в печать. Но когда книжка вышла и она покупала газеты, надеясь прочитать рецензии, неожиданно принесли письмо от свекра. Сер Тимати Шелли был взбешен новой книгой покойного сына и теперь ставил Мэри условие: он не выдаст на содержание внука ни пенни, если еще хоть одно стихотворение Перси будет опубликовано. Кроме того, сер Тимати Шелли требовал, чтобы Мэри оставила попытки не только издавать произведения Шелли, но и когда-либо писать его биографию или воспоминания о нем.
Понимая, что денежная помощь сыну — это постоянный доходов то время как гонорары за разовые публикации — вещь временная, Мэри была вынуждена расторгнуть договор с издателем, выплатив убытки. Так что разойтись успели только 309 экземпляров.
Мэри оказалась на распутье, она планировала серьезно заняться литературным наследием Шелли, но теперь это дело могло подождать. Работы никто не предлагал, а для того, чтобы начать писать самой, нужен какой-то толчок, что-то такое, что могло бы захватить ее целиком, идею, которая заставила бы ее утихающий огонек разгореться с новой силой.
Такой толчок она неожиданно получила. Газеты сообщили, что 19 апреля 1824 года умер лорд Джордж Гордон Байрон, тридцати семи лет, а Шелли было всего-то тридцать. Как же рано умирают поэты! Странно, что под воздействием смерти Байрона к Мэри пришел сюжет фантастического романа "Последний человек", написанный в жанре антиутопии.
Такое понятие, как "утопия", впервые было предложено читателю Томасом Мором в заглавии его трактата "Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия", вышедшая в свет в 1516 году. В дальнейшем значение термина изменилось, сначала он обозначал идеальную придуманную страну, теперь же его знали как еще и литературный и политический жанр. То есть утопические произведения, описывающие идеальное государство.
Что же касается термина "антиутопия", которого в то время еще не существовало, тут дела обстояли следующим образом: впервые жанр, еще не имеющий в то время названия, возник в год, когда Мэри Шелли издала своего "Франкенштейна", а именно в 1818 году Джереми Бентам издал памфлет "План парламентской реформы", в котором впервые использовал термин "какотопия" ("воображаемое худшее правительство") в прямом противопоставлении "утопии" ("воображаемому наилучшему правительству").
Тем не менее термин "какотопия" не прижился, хотя основа новому направлению в литературе была положена. Через некоторое время появился другой термин — "дистопия", обозначавший "несчастную страну", впервые его употребили Гленн Негли и Макс Патрик в составленной ими антологии "В поисках утопии", но это произошло уже в XX веке. Что же до Мэри, она и понятия не имела, что снова опередила свое время теперь уже на двести лет!
Мэри Шелли писала фантастический роман, действие которого происходит в 2100 году. Человечество практически в полном своем составе уничтожено чумой, и некто Лайонел оказывается последним человеком на Земле.
Лайонел рассказывает о борьбе с чумой и о смерти всех своих знакомых. Кстати, один из персонажей романа умирает во время войны в Греции. Явная отсылка к Байрону. По мнению Мэри, мировое поветрие, от которого так и не смогли найти лекарство, буквально за несколько лет уничтожило людей на Земле.
Современники изругали новый роман Мэри Шелли, вышедший в трех томах. По их мнению, в мире просто не могло возникнуть заразы, способной охватить весь мир. Наш читатель понимает, что гениальная мадам Шелли, не будучи врачом, сумела предсказать подобное развитие событий.
В это время Мэри сводит знакомство с Томасом Муром, встречи с которым и разговоры о литературе, а также о людях, которых они оба хорошо знали, хотя бы отчасти восполнили ей еще одну потерю. Нет, ставшая вдовой в один день с ней Джейн Уильямс не умерла, а просто выходила теперь замуж за Томаса Хогга, от которого ждала ребенка.
Мэри была готова поздравить подругу, но тут же натолкнулась на лёд отчуждения. По словам Джейн, с самого начала их знакомства она тяготилась обществом Мэри Шелли, с которой теперь не желала иметь ничего общего.
Вот тебе раз! А как же тогда они жили в одном доме, все время общаясь?
Решив, что Джейн до сих пор зла на Перси, из-за которого стала вдовой, Мэри вскоре убедилась, что в своих суждениях мерзавка не только не обвиняет Перси, но и достаточно непрозрачно намекает на наличие интимной связи между ними. Мало этого, теперь, упоминая о погибшем поэте, она все чаще рассказывала о том, каким покорным становился ради ее любви и ласк Шелли и какое поистине удивительное влияние она на него имела.
"Моя подруга оказалась предательницей. Так вознаградили меня за четыре года преданности", — писала раздосадованная Мэри. И что эта Джейн вообще себе позволяет: быть замужем за одним, при этом крутить роман со вторым и потом, когда и мужа, и любовника не стало, быстро переключиться на третьего!
