Перекрестилась, отправила сообщение в чат. Выключила в телефоне звук и вибрацию, спрятала его в карман жилетки. Достала собственный, написала Вере: «Зайди в туалет. Последняя кабинка».
Ева еще долго не могла уснуть. В голове звучали слова человека из колодца: «Я твою сестру знаю, могу ее к тебе вернуть». Черт бы так не сказал, черт бы сказал, что может ее к сестре отвезти. Черт всегда хотел сестер и братьев увести из Обители. А человек в колодце Еву никуда не звал и ничего у нее не просил. Объяснил только, что знает, как сестру вернуть.
Акся Еве сказал, что слушать человека из колодца не нужно. У брата по лицу текла кровь, и он еле держался, чтобы не плакать, поэтому Ева не очень ему поверила – если бы брат был прав, то Бог бы направил камень мимо его лица. А так было ясно, что на Аксю перешел черт, который до этого изображал Юлика. Ева не хотела думать о том, что случилось с ее настоящим братом, и, лежа в кровати, читала за него молитву:
Наконец, когда за окном стало светать, Ева вылезла из-под одеяла и вышла в коридор.
Мишка открыла сразу, и Вера поскорее втиснулась в кабинку. Соседка сидела на закрытом унитазе, и ее нос практически уперся Вере в живот.
– Ну что? – спросила Мишка.
– Полный порядок, – сказала Вера. – Потерянный телефон дилера волновать не будет.
Она очень гордилась тем, насколько успешно ей удалось выполнить Мишкино задание. Дилера она оставила на улице – ходить он уже не мог. А Вера всего лишь убедила его рассказать в подробностях про все имевшиеся у него вещества, а по ходу рассказа заявила, что ему нужно свои вещества все тестировать, потому что иначе она ничего не купит. В обмен пообещала взять наркоты на десять тысяч рублей и потом еще, если все будет хорошего качества. В итоге дилер вышел в такой астрал, что ему стало казаться, будто он на исповеди. Вера даже немного испугалась – дилер стал рассказывать о том, как недавно приговорил двоих людей к смерти.
– Точно все хорошо? – Мишка смотрела на Веру с удивлением.
– Как будто я наркоманов никогда не видела. – Вера небрежно пожала плечами. – Спокойствие. Буду с ним сидеть, слюни вытирать, если нужно. Какой план?
Мишка вкратце обрисовала ситуацию.
– Сейчас я вызвоню дядю Сережу, и мы поедем на место встречи с убийцей. Думаю, его будет несложно срисовать. Сколько людей ходит по Питеру с топором? – Мишка похлопала Веру по животу. – Так что, если бы ты могла посидеть до этого времени с дилером, было бы здорово. Можешь?
Вера кивнула.
– Если он соберется уходить, следить за ним? – спросила она, опираясь о Мишкино плечо, чтобы не упасть. Все-таки кабинка плохо подходила для тайных бесед.
– Не надо, – подумав, сказала Мишка. – Мы его найдем, если что. Я не уверена, что ты готова заниматься слежкой.
Вера кивнула. Она и так уже чувствовала, что находится на пике своих детективных возможностей. Она сказала соседке, что видала в жизни наркоманов, и это была правда, но она никогда не видела наркотики в таком количестве и в такой близи. Обычно ей доставались накурившиеся или просто сильно пьяные друзья. Дилер по сравнению с ними жил в другом измерении.
– Ты как? – Голос с неба заставил Илью открыть глаза и посмотреть вверх. Там, далеко, где-то среди крыш, висело лицо клиентки. Илья ей улыбнулся, но тут глаза пришлось закрыть, потому что лицо не справлялось делать два дела одновременно.
Только разговаривая с этой девушкой, он понял, как напряженно чувствовал себя в последние дни. Привык жить в стрессе, и когда вдруг явился этот придурок и прям с порога, в смысле со стула, бросил: «Представляешь, видел твою татуировку тут у одного чувака дома. Ты с ним, что ли, знаком? Почему он меня, а не тебя расспрашивал?» – Илья весь сжался. Сразу понял, что придется просить отца и потом писать человеку с топором в «Колодец». Потому что братья изображения знака никогда не копировали и уж точно по домам не развешивали. Каждой двоице делали татуировки и выдавали два окропленных листка, которыми нужно было помечать святые места. И все – никаких рисунков, никаких новых татуировок или, не дай бог, фотографий.
Илья потом, когда наркоша ушел, весь вечер молился. И пока ждал ответа от отца, и пока следил за журналистом:
