— Деньги я уже взял, — уточнил существенную деталь Курепов.
— Дуй, говорю! В три ноги! — потерял терпенье Смагин. — Будешь сейчас эти копейки считать.
Через пять минут Курепов робко приоткрыл дверь в кабинет главного врача областной психиатрической больницы:
— Можно, Натан Андреевич?
— Подождите в коридоре, Игорь Карлович, — медоточивым тоном попросил Натан Андреевич. — Главврач был не один.
Курепов бережно прикрыл дверь и встал подле, с ненавистью впившись в красивую табличку, на которой каллиграфическими буквами было выведено — «Турыгин Натан Андреевич».
«Ничего, турыга, — мятежно рисовал в голове картину праведной мести Курепов, со злорадством унимая уязвлённое самолюбие. — Я тебе пятки лизать не буду. Много чести. Не меньше семи и точка. Тоже мне, профессор кислых щей…»
Через двадцать минут подошёл Смагин:
— Ну, ты чего? Не определишься никак?
— Посетитель у него, — Курепов недовольно скривился.
— А-а-а, — сообразил Смагин и почтительно пропел: — Москва-а-а.
Смагин, приниженно согнувшись, проник к главврачу и уже через минуту вышел в компании дородного седовласого старика выше среднего роста.
«Десять тысяч! — тяжело стукнуло в голове Курепова. — Пусть увольняет. Они там жируют, скоты, а мы здесь, как негры…»
— Сюда, пожалуйста, Борис Викторович, — Смагин сделал приглашающий жест представительному господину, и походя обратился к Курепову: — Игорь Карлович, зайдите к Натан Андреевичу.
Набравшись духа, Курепов твёрдым решительным шагом вошёл в кабинет, но, тут же сникнув, искательным голоском спросил:
— Звали, Натан Андреевич?
— Вот, — без обиняков начал Турыгин, и выложил на стол пять толстых пачек стодолларовых купюр по десять тысяч долларов США в каждой, и для вящей убедительности пододвинул их к краю стола. — Твоя доля. И больше никаких вопросов. Всё надо делать быстро. Просто слушай и запоминай. Сейчас объявим общий карантин. Никого не выпускать, не впускать. Справку о смерти Кашина для представления в ЗАГС я уже подготовил. Оформим как несчастный случай… с тем диагнозом, который у него в истории болезни…
— А-а?.. — заикнулся, было, не совсем пришедший в себя, Курепов.
— Результаты вскрытия и патогистологического исследования — не твоя забота, — предвосхитил Турыгин. — Я же тебе сказал! Рот на замок, а то сам через семьдесят два часа вместе с этим Кашиным в крематорий поедешь… в одном ящике. Значит так… книгу регистрации несчастных случаев и травм заполнишь ты. И не трусись. Заведующую отделением с ординатором я на обход во вторую сельхоз-колонию отправил. Водитель в доле. На обратном пути машина сломается. Раньше ужина не вернутся. Успеешь…
— А случай где? — осмелился подать голос Курепов.
— Да где хочешь, — отмахнулся Турыгин. — Хоть в водолечебнице.
— А может, у рентгенографии, — предложил Курепов. — Там вчера яму вырыли. От новой котельной трубу прокладывают. Не огородили ещё. Упал, сломал шею. С кем не бывает.
— Ну, вот, — одобрил Турыгин. — Иди. Да! Стой! Забеги в отделение для буйных к Риме Павловне. Подскажи ей, как лист регистрации припадков заполнить, чтобы потом разночтений не было. Я позвоню. Санитары тебя пропустят. Беги.
Глаза Курепова горели, как две маленькие электрические лампочки от переносного фонарика. Он трясущимися руками сгрёб со стола пачки долларов, затолкал их за пазуху и как очумелый вылетел из кабинета.
В строго охраняемом отделении для беспокойных хроников Курепов нос к носу столкнулся со страшноватого вида санитаром, похожим на исполинского орангутанга: такого же медлительного, длиннорукого и рыжего.
— Вася, — с нарочитым хладнодушием обратился Курепов, — тебе Натан Андреевич насчёт Кашина звонил?
— Только что, — прогудел Василий. — Уже отмываем.
— Чего с ним? — апатичным тоном поинтересовался Игорь Карлович.
— Понос и недержание, — бесхитростно поведал Василий. — Ему вчера Верка какую-то дрянь вколола. Вуайеристка хренова. Думала, онанировать начнёт, а он вместо этого башкой о стены колотиться начал. Мы его в смирительную рубашку обрядили. Помяли, конечно, немножко. Так… не очень сильно. Верка ещё чего-то впрыснула. Он и уснул.
— Вась, как помоется, отведи его до завтрака на рентгенографию, к Наталье Сергеевне, — предписал осмотрительный Курепов. — Я сейчас подойду туда.
«Бережённого Бог бережёт, — так и этак прикинул Курепов. — Пусть рядышком пройдётся. Если что, Наталья Сергеевна подтвердит… был у неё, следовательно, и через канаву эту переходил».
— Игорь Карлович, — Василий замялся, — Натан Андреевич приказал, чтобы я его в лазаретное отделение к Смагину отвёл. Срочно.
— Ну и отведёшь, — тоном искусного переговорщика согласился Курепов. — После рентгенографии. Чего там идти-то? Через один корпус. А то Наталья Сергеевна уже заждалась.
— Хорошо, загляну, — добродушно пробурчал Василий. — Сто вёрст не крюк для бешеной собаки.
— Спасибо, Василий, — уважительно поблагодарил исполнительного санитара Курепов и довольный удалился.
Василий ещё несколько секунд потоптался на месте, медленно осмысливая новое поручение, затем неторопливо побрёл в душевую, где его напарник Андрей мыл Кашина.
