— Моисей не полетит?! — лицо Антония осветила озорная улыбка, и он с удовольствием, смакуя подробности, освежил в памяти давние события: — Помнишь, когда шахиды самолёт взорвали? Тогда ещё под эту дуду частников шерстить взялись. Всех под одну гребёнку. Невзирая на лица. Ну, и он попал под раздачу. Пилотское удостоверение аннулировали. Птеродактиля его вообще с регистрации в ФЛА сняли. Так вот он после этого уже через месяц без спецзаявки в знак протеста поднял с подмосковного аэродрома арендованный Як-18Т и целый час… прикинь… целый час утюжил Пироговское водохранилище. Тамошние владельцы самолетов-амфибий на него потом коллективную жалобу настрочили, а я его после отмазывал от всякой чиновной шушеры.
— Да это когда было-то? — пораженчески закряхтел Семён. — На его чудо-юдо смотреть-то страшно. Он же этот гроб с музыкой из трёх списанных военных моделей слепил. Войдём в штопор…
— Сёма! — спустил полкана Антоний. — Не расчёсывай мне нервы! Я сейчас в ударе. Мы с тобой уже давно в штопоре. Не заметил? — и на секунду прислушался. — Тишина, какая. А?.. Ни одной вертушки в воздухе. Да если бы он до конца всё пронюхал, тут такое бы началось. Настенька-то с нами.
— Ребята, вы о ком? — Настя была совершенно растерянна.
Антоний потёр переносицу и вкратце без затей поведал Насте всю подноготную о судье Медунове:
— Один злой дядька, который спит и видит, как вырывает сердце твоему суженному. Этот людоед может маму родную живьём сожрать. С потрохами. И уже ни сегодня-завтра будет за Уралом в гостях у нашего дражайшего Николая Михайловича Кашина.
— За Уралом? — удивилась Настя. — Я же никому…
— Настенька, ты прелесть, — умилился Антоний. — Думаешь, почему я каждую неделю покупаю новый сотовый телефон и желательно с рук?
— С жиру бесишься, — соскочило с языка у Насти. — Ой, извини, Антончик. Не хотела.
— А вот и не угадала, дурёха, — снисходительно возразил Антоний и раскрыл Насте ещё одну государственную тайну: — Все сотовые — это неформальные осведомители Федеральной службы безопасности России. Выражаясь канцелярским языком, на них лежит неукоснительная обязанность ежемесячно по ключевым словам с ярко выраженной семантикой составлять краткий отчёт о личной жизни его владельца.
— Хи-хи, — звонким девичьим смешком прыснула Настя. — Нашёл дурочку с малого переулочка.
— Да я серьёзно, Насть, — Антоний устало откинулся на спинку сиденья. — Такое поганое время. Ну никуда не скрыться. Они тебя прослушивали. Мы их. Не забыла, где ты в первый раз с Колькой поцеловалась? Где он шапку на крышу забросил?
Вопросы Антония застали Настю врасплох, и она, не задумываясь, назвала примерный адрес: город и улицу.
— А дом какой? — не удовлетворился ответом Антоний.
— Не знаю, честно, — извиняющимся тоном призналась Настя. — Одноэтажный, из бетонных плит. Как магазин, окна во всю стену. Там рядом ель такая, раскидистая, с двойной верхушкой.
— Вот, это уже теплее, — последние слова пришлись Антонию, как маслом по сердцу. — На месте узнаешь?
— А то, — заверила Настя и, немного смутившись, объяснила причину своей уверенности: — Я эту ёлочку на всю жизнь запомнила.
— Вот и ладненько, — Антоний повернулся к Бусину: — Перед трассой тормозни. Осмотримся.
— Может, звякнуть Моисею? — предложил Семён. — Денежку там… Ну, чтобы уже готовился.
— Обидится, — рассудил Антоний. — Профессионалу главное внимание к персоне, уважение. Они без этого, как орхидеи на морозе, хиреют и чахнут. А деньги что? Деньги — мусор. Тут особый подход треба. Личный. У него одних патентов на разные изобретения под сотню штук. Короче, он на этом драндулете, не поверишь, на Камчатку летал. Без посадки, как «Боинг767».
— Ему-то всё трын-трава, — снова заладил Семён.
— То, что надо, — поставил точку Антоний и, потянувшись, мечтательно добавил: — Неплохо бы конечно «Аэрофлотом» или «Трансаэро» рвануть. Домодедовской авиалинией Москва-Красноярск… в бизнес-классе с нашими доморощенными стюардессочками. И не надо никакого Люфтганза. Сгодился бы и наш старичок Ил-86.
— Только не на нём! — живо и сбивчиво запротестовала Настя. — Один раз Москва-Новосибирск как зафигачили через Минводы с аварийной посадкой. У них транзитный зал пустой, а они нас, как зверей… в накопитель загнали и лапшу всякую на уши. Подождите полчасика, потерпите часик. А эта, хабалка с фиолетовыми волосами, у трапа, ещё и хамит. Сама корешок оторвала не так…
— Куда заворачивать-то? — по делу вмешался Бусин.
— Налево, — подсказал Семён. — Здесь недалеко.
