— Тихон, — терпенье Антония быстро таяло: мороз делал своё дело, — ты, вообще, понимаешь, о чём я тебя спрашиваю?
— Чего говоришь? — отозвался Тихон. — А-а… Цыгане. Так те уже, поди, чечен обошли.
Промёрзший до самого мозга костей Антоний закатил глаза и вне себя заорал:
— Я тебя про кришнаитов спрашиваю! Какие к дьяволу чечены?!!
— Какие? Обыкновенные. Разбойники они и есть разбойники. Их способнее будет по косогору обойти.
— Кого-о-о их?!! — вконец раздосадовался Антоний: хоть караул кричи. — Какой к дьяволу косогор?!
— А-а, ну да, ты же не местный, — Тихон, тяжело сопя, начал устанавливать длинные жерди, делая из них треногу для походного чума. — Выше золотые ручьи, — и, махнув куда-то рукой, продолжил: — Чечены туда всех встречных-поперечных сгоняют, без разбора. Мимо тех урочищ даже эвенки перестали стада в тундру гонять на зиму. Лютуют, злодеи! Оно, может, конечно, напрямки-то, через ручьи, на денёк-другой и пораньше вышло бы… только шкура, поди не казённая. А цыгане что? Видать, приехали к стойбищу-то, а оленных людишек уже и след простыл. Им-то чего? Откушали своего деликатеса — варёной оленьей крови, чумы посбирали и дальше покатили. Цыгане, знамо, за ними. А куда же им ещё? И мы за ними. Ночку вот отогреемся. Уж коли они к водяному шаману в гости собрались, то переправу у оленьего камня им никак не миновать. Там по горячим следам и нагоним.
— Стало быть, можно срезать? — стуча зубами, выговорил Антоний.
— Вона как сопля в ноздре стынет, — Тихон смахнул с усов образовавшуюся от дыхания наледь и сделал вид, что не понял вопроса. — Щас как завернёт градусов с полсотни, вот тогда и попрыгаем. Ты бы не топтался тут без толку на ночь глядя. Обморозишься. Обутка-то на рыбьем меху поди.
Окончательно ошалев от жестокой стужи, Антоний равнодушно отвернулся и, утопая по колено в снегу, побрёл к машине: ноги совсем окоченели.
— Наконец-то, — Семён стоял на башне БТР и слегка пританцовывал, выбивая по крышке верхнего люка негромкую чечётку. — Я уж хотел за тобой идти.
— Выгоняй индуса, — Антоний с трудом вскарабкался на броню. — Надо борта снегом закидать. Пропади оно всё пропадом! Завтра к чеченам в гости едем…
Медунов подошёл к окну: белёсое солнце, похожее на издохшую медузу, застыло в прозябшей толще серого стылого неба; бесформенным комком холодного студня оно безжизненно нависало над кривыми московскими улочками и совсем не грело. Внизу железной рекой проползал поток бокастых машин, наполняя промозглую атмосферу города ядовитой угарной изморозью. Толпы горожан миллионами ног месили в раскисших сугробах грязную снежную кашу. Как неутомимые муравьи, они шли, шли и шли, каждый к своей мечте — всем были нужны деньги, много денег.
— Дурачьё… — с презрением прошипел Медунов. — Здесь, говоришь?
— Зуб даю! — поклялся Грумов и как-то совсем ни к месту истово перекрестился. — Мой человек из Главного управления МЧС…
— Да мне хоть из Управления делами Президента России, — Медунов резко развернулся и, подступив к Грумову, нервно черканул себя ладонью по шее: — Ты у меня вот где уже со своими суконными однокашниками! Больше месяца мне мозги полощешь. То он в Германии, то в Америке…
— Точно говорю, — Грумов, не спуская глаз с Медунова, предусмотрительно отступил назад. — Он у них на прошлой неделе в Красноярске вертолёт фрахтовал.
— Откуда сведения?
— Да говорю же, — глубокие складки на красном мясистом лбу Грумова слегка расправились, — у меня кореш в Главном управлении МЧС России по Красноярскому краю. Антоний с ним лично договаривался.
— Где он? — еле слышно просипел Медунов.
— Кто? — толстые губы генерала мелко дрогнули.
Медунов сощурился и с тихой ненавистью выдавил:
— Антоний.
— К…как где? — залепетал Грумов. — В тайге… наверное.
— Где?! — глаза Медунова медленно расширились, обнажив чёрные озёра дымящейся кислоты.
Грумова прошиб пот: на лбу выступила холодная испарина. Он подобрал, сколько смог, бочкообразный живот, вытянулся по стойке смирно и чётко по-военному доложил:
— Антоний в составе группы из шести человек мужского пола высадился в семистах километрах от Красноярска вверх по течению реки Енисей. В их распоряжении БТР-90 с полным боекомплектом, два передвижных вагончика и запас провианта ориентировочн…
Медунов с остервенением сгрёб Грумова за ворот и прохрипел (прямо в ухо):
— Что же ты, сволота такая, жилы-то из меня тянешь?! Долдон безродный! Совсем сбрендил?!
— Никак нет, ваша честь, — глухо выдавил из себя побледневший Грумов. — Кашина с ним не было.
— Вот с этого и надо было начинать, — Медунов выдержал угрожающую паузу, — а то развёл здесь антимонии, — и примирительно добавил: — Ладно, не обижайся. Опаршивело всё.
Грумов немного расслабился и услужливо забубнил:
— МЧС, военные — все подключены. Землю роют. Шутка ли, целый БТР из-под носа упёрли.
— Всем отбой.
— Как отбой?! — выпучил глаза Грумов.
— Точно не было? — Медунов подозрительно скосился на генерала.
— Чего? — растерялся Грумов, но, спохватившись, уверенно затряс головой: — А, его. Нет-нет, не было. Точно. Млешака не было.
