— Коллега, я сам врач. Хирург. Всё понимаю. Сам несколько лет в ординатуре на скорой отпахал. Вы меня сейчас очень обидите, если не возьмёте за беспокойство. Вы даже не представляете, какой я буян и вздорщик.
Просветлевший врач с неожиданной лёгкостью принял из рук Антония мзду, как заслуженную, и заискивающе предложил:
— Может, вас подвезти куда, коллега?
— Приму как одолжение, — поблагодарил Антоний. — Как раз хотел просить вас об этом.
— Садитесь, — разрешил врач. — Нам всё равно сейчас по Москве мотаться.
— Я не один, — оговорил дополнительные условия Антоний. — С вещами. За багаж плачу отдельно. Ещё двести…
— Ну, какие мелочи, — успокоил пациента врач и предупредительно кинулся к сумкам. — Вам сейчас следовало бы избегать лишних физических нагрузок. Валера! Помоги!
Из кабины со стороны водителя вышел молодой парень с серьгой в ухе и с длинными давно немытыми волосами, собранными сзади в неопрятный хвостик. Он, молча, открыл заднюю дверь машины и начал вместе с врачом перетаскивать тяжёлое снаряжение в салон, как будто бы с утра до вечера только этим и занимался.
После погрузки Антоний передал врачу обещанную доплату и, уже не особенно чинясь, сел в кабину к шофёру:
— Теперь домой!
— Поехали, Валера, — подтвердил команду Антония посвежевший врач, покорно втискиваясь с престарелой медсестрой в неудобный салон, почти доверху забитый громоздкой поклажей.
— Куда прикажете? — задался новым маршрутом водитель скорой.
— Пока прямо, — в общих чертах объяснил дорогу Антоний и, высунувшись из окна, галантно обратился к Наташе: — Как мне нравятся в вас эти тонкие английские линии. Впрочем, дозвольте откланяться, милая пани Наташа. Сегодня ночью улетаю в Венецию. По казённой надобности. Через два дня буду в Москве. Посидим в каком-нибудь злачном местечке, поболтаем.
Антоний послал Наташе воздушный поцелуй, который, быть может, так и не долетев до её бархатной щёчки, камнем упал в общипанный газон и, наверное, пришиб там в зарослях пожелтевшей травы парочку влюблённых паучков.
Машина скорой помощи выехала со двора и с включённой сиреной втиснулась в непрерывный поток автомобилей, несущихся по центральной трассе. Антоний позвонил Семёну:
— Ну, ты как там?
— Всё готово.
— Тогда встречай. Скорая. Жёлтая. Я к кафе подъеду… у почты.
— Выхожу…
— Ты в чём будешь?
— В красном платье. Ты меня видел в нём…
— С высоким воротничком?
— Не забыл, котяра…
— Да, и… тот паспорт не забудь. На Лидию Николаевну, кажется. Помнишь?
— На рыжую?
— Да.
— Блин, а я уже чёрный парик нацепил. Он так к платью подходит.
— Ты на той фотке натуральней. У тебя же есть рыжий…
— Может, все взять?
— Бери и выходи. Я уже подъезжаю.
— Иду. Парик только поменяю.
Антоний отключил телефон и доверительно перекинулся словечком с малознакомым водителем:
— Супруга. Захватим её с мамой и домой.
Через полчаса машина скорой помощи подъехала к указанному Антонием месту.
Под зелёным парусиновым шатром открытого летнего кафе сидели две привлекательные особы: одна лет двадцати пяти, рыжеволосая, в красном демикотоновом платье; вторая, постарше, в длинной чёрной юбке и сереньком жакете в стиле «шанель» с изящной цветной вышивкой на плече.
— Вон, видишь тех красоток? — задал почти риторический вопрос Антоний, указывая Валере (водителю скорой) на даму в ярко красном платье. — Давай к ним.
Валера уверенно подрулил к кафе.
— Доктор, будьте так любезны, — попросил Антоний, — заднюю дверку. К нам гости. — После чего вышел из кабины и окликнул Семёна: — Миледи! Карета подана!
Рыжеволосая красавица, ловко перекинув через плечо спортивную сумку, помогла своей нетвёрдо стоящей на ногах спутнице подойти к машине.
— Кто это? — спросил озадаченный врач.
— Тёща, — с импровизировал Антоний, небрежно протягивая доктору ещё три стодолларовые бумажки, тем самым непринуждённым движением, которым обычно дают щедрые чаевые швейцарам, открывающим двери в фешенебельные рестораны. — Опять напилась. Бальзаковский возраст, знаете ли. Женщина без привязанности, чувствует себя одинокой. Уж не оставьте. Довезите мое безалаберное семейство до дома, — и чуть было не оговорился, но вовремя исправился, обратившись к Семёну: — Се-е… Софочка, котёнок, устрой её тут поудобней.
— Мама, садись сюда, — по-хозяйски распорядилась девушка в красном и протолкнула обмякшее тело мамаши в узкий проход салона, заваленного багажом. — Пусть поспит.
Медсестра, видимо, уже успевшая получить законную долю от жирного левака, охотно потеснилась вглубь салона.
— Вам помочь? — услужливый доктор взялся за ручку объёмной сумочки, свисавшей с плеча девушки, приподнял и, выпучив от натуги глаза, с немалым удивлением выдавил:
— Что у вас… вэ?..
— Косметичка, — нашлась красотка, — носик попудрить, — затем кокетливо потупившись, перехватила из рук врача тяжеленную ношу и плавно перенесла её в кузов. — Я уже как-то свыклась с ней.
— Нет, ну, правда… что? — повторил нескромный вопрос оторопевший доктор. — Такая тяжесть.
— По дороге покажу, — дюжая девица легко, как горная козочка, запрыгнула в машину и уютно разместилась среди клади.
