Следом за престарелой парочкой в кабинет стремительно ворвался Александр Павлович Бутов, лысый великан в генеральской форме Ракетный войск стратегического назначения. Все присутствующие сразу же почувствовали тяжёлую поступь его уверенных шагов, ударные волны от которых с хрустом распространились по старому ореховому паркету.
Последним прокрался неприметный мужчина в потасканном костюме. Его ничего не выражающие глаза были почти незаметны на таком же блёклом и скучном лице. Это был Бугерман Яков Львович.
Все девять участников собрания, включая профессора Бардаяра и доцента кафедры социальной психологии, Ольгу Николаевну Браун, свободно расселись на удобных стульях, креслах и низких диванчиках.
— Мне кто-нибудь объяснит, что за срочность такая? — Бергсон пригладил всклокоченную бороду и вытер со лба пот. — Амазонские джунгли, знаете ли. Чтобы выбраться…
— Да уж, — присоединился профессор Бардаяр. — Извините, что интересуюсь…
— Сейчас всё узнаете, — пообещал Краузе, расслаблено откидываясь на спинку элегантного кожаного кресла на крутящейся ножке. — Хотя не вам бы, Адам Рудольфович, досаждать такими вопросами. Альберту Карловичу ещё простительно. Бразилия, болота. Не самый ближний свет. Информация могла и запоздать.
— Если вы об этом беглом млешнике, Герман Абрамович, то это не повод… — Бардаяр не успел договорить.
— Возьмите себя в руки, Адам Рудольфович, — прочеканил генерал Бутов, занявший собой весь диванчик у большого окна, из которого открывался красивый вид на шпиль Московского государственного университета, — и не забывайтесь. Вы не у гроссмейстера в ложе, и здесь вы не Великий Провинциальный Мастер. А мы не члены Капитула вашей Директории. Сейчас это всё осталось там за дверью, для масонской толпы.
— Тихо, Александр Павлович, — Эйбельман сдержанно улыбнулась и, сверкнув на генерала огромными чёрными глазами, полными мёда и яда, обратилась к профессору Бардаяру: — Адам Рудольфович, положение непростое…
— Разрешите мне, Милена Марковна, — бесцеремонно вклинился в разговор Лозовский.
— Прошу вас, Георгий Вольфович, — Эйбельман недовольно поморщилась и, слегка тронув на шарфе изящную платиновую заколку с крупным изумрудом, с напускным равнодушием добавила: — Только по существу. Пожалуйста.
— Достопочтенный Адам Рудольфович, — с язвительными нотками в голосе начал Лозовский, — насколько известно, ваши переговоры с западной Директорией масонов в прошлом году так и не увенчались успехом. Передача Эфгондам млешника, найденного два года назад в Намибии, всё-таки состоялась…
— Позвольте! — взвился Бардаяр. — Это уже переходит всякие границы!..
— Не позволю! — язвительным тоном продолжил Лозовский. — Тогда тоже думали, что это последний на Земле млешник. И что же? На следующий день настал апокалипсис? Избранные масоны за свою многовековую службу Эфгондам получили вечную жизнь? Кукиш с маслом они получили!..
— Опять вы за своё? — строго одёрнула Браун.
— Не за своё, а за наше! — ощетинился Лозовский. — Покажите, кто здесь не еврей? Хотя бы так, для удовольствия?
— Лозовский, я вас умоляю, по сути, — устало перебила Эйбельман. — Ну сколько можно?
— Прошу прощения, несравненная Милена Марковна, — щека Лозовского заметно дёрнулась. — Не хочу расстраивать ваши тонкие нервы, но… дьявол прячется в деталях. Почему поставляемые Эфгондами ведуны-убийцы в первую очередь засылаются к валгаям новообращенных масонов? Или это уже не тайна?
Бардаяр вскочил с кресла, губы задрожали:
— Вы, вы…
— Сядьте, Адам Рудольфович, — попросил Краузе, метнув в Лозовского ледяной укоризненный взгляд: — А вы, Георгий Вольфович, ведите себя корректно. Мы сюда не для того собрались…
— Да как он смеет?! — прорвало Бардаяра. — Я! Я в Российской ложе новых масонов со дня её основания!
— Адам Рудольфович! — Краузе тоже встал: но его уже никто не слушал.
— А что это вы так вдруг разволновались, милейший Адам Рудольфович?! — крикливо вымещал обиду Лозовский.
— О чём вы, господа?! — попытался усовестить историк Винер. — Разве не Аненербе?..
В кабинете стало шумно. Каждый горел желанием высказать своё особое мнение по наболевшему вопросу, за исключением неприметного Бугермана.
— Лозовский! — Краузе уже кричал. — Вы! Все! Ни сегодня-завтра на Земле вообще может не остаться ни одного человека?! Понимаете?! Ни-ко-го! Устроили! балаган! Постыдились бы!
После этих отчаянных слов воцарилась относительная тишина. Все, кроме профессора Бардаяра, вернулись на свои места.
— Новые масоны собирают млешников с середины двадцатого века. По всей Земле! И ни один из них, ни живой, ни мёртвый, не был отдан Эфгондам! — Краузе чуть ли не орал. — Да! Эпидемия убила многих! Даже наши убежища их не спасли. А в джунглях Южной Америки выжили! Кстати, этот подземный лагерь опекает не один Альберт Карлович, но и наш уважаемый Адам Рудольфович! Да если бы профессор… — тут он осёкся и, не окончив начатую было фразу, устало проворчал: — Думать надо, Лозовский, когда говорите.
Профессор Бардаяр удовлетворённо опустился в кресло.
