Манап Мансурович резко шагнул за угол автобуса, поднял руку с оружием и сразу ощутил, как в живот и грудь ему уперлись три автоматных ствола. Потом еще один, теперь уже пистолетный, воткнулся сзади в шею. Старший следователь не понял, откуда взялся этот человек. Он же никого позади себя не видел. Скорее всего, бандит вышел из автобуса через заднюю дверь. Значит, «Икарус» был остановлен не случайно. Этот человек ехал в нем.
Только теперь Манап Мансурович сумел рассмотреть, с кем разговаривали бандиты. Лицом к нему стояла только женщина, сильно худощавая и, видимо, очень злая.
– Убери пистолет, Рамазан! Не стрелять! – Подполковник юстиции без труда узнал властный и сильный голос Мамонта. – Это мой родной брат-близнец. Я сам буду с ним говорить. Пойдем-ка, Манап, в сторонку. Ствол спрячь. А ты, Мурад, заряженный автомат на живого человека не наставляй. Не тот сейчас момент, когда кого-то пугать следует.
Манап Мансурович с заметным удовольствием убрал пистолет в кобуру, обрадовался, что брат не приказал своим бандитам отобрать у него оружие. Иначе пришлось бы ему отчитываться рапортом перед генералом Щуровым. Это событие никак по-хорошему не повлияло бы на карьеру старшего следователя. Даже наоборот. Не зря же подполковник Омаханов сомневался в том, стоит ли ему брать с собой пистолет. Он словно предвидел данную ситуацию. Утеря штатного оружия не слишком строго, но все же карается законом, несмотря на то, кто и в каких целях будет потом его использовать. В данном случае оно наверняка попало бы в руки бандитов.
Конечно, у подполковника юстиции было бы оправдание. Он не мог оказать сопротивление. На него было наставлено сразу несколько стволов. Бандиты просто отобрали бы у него оружие, как отнимают, случается, кошелек.
Манап Мансурович рассчитывал на совсем иную встречу с братом, надеялся, что Айша позовет Мамонта в свой дом, а он там будет ждать его, придет туда без оружия, которое передаст на хранение матери. Хотя брат, скорее всего, появился бы там не с голыми руками, возможно, в сопровождении своих людей, которые ждали бы его снаружи, держа автоматы наготове. Но получилось все совсем иначе.
Близнецы отошли в сторону.
– А они и правда только отдаленно похожи, – сказал Мурад Рамазану.
– Эмир же сказал!.. – только и ответил Рамазан, подчеркивая этой фразой авторитет Мамонта, и спрятал пистолет в подмышечную кобуру.
Магомедгаджи перешел дорогу. В этом месте, перед скалой и поворотом, она была особенно широкой. Здесь специально был построен карман, чтобы машины могли остановиться и пропустить встречный транспорт. Второй точно такой же карман располагался по другую сторону скалы. Манап Мансурович знал об этом давно.
Но для длинных ног Мамонта пройденное расстояние было незначительным. Впрочем, подполковник Омаханов почти не уступал в этом брату-близнецу. Если Мамонт и был выше ростом, то лишь на пару-тройку сантиметров, никак не больше. Он просто был значительно мощнее и не имел животика, который только добавлял бы ему солидности. У Манапа Мансуровича таковой намечался, но сам он относил это обстоятельство к невозможности из-за ранения спины качать мышцы брюшного пресса и с удовольствием прощал себе такую слабость.
Мамонт перешел дорогу, перепрыгнул через кювет, сел на камень, вытянутый в длину, когда-то скатившийся с некрутого склона и нашедший себе пристанище именно здесь. Он не предложил брату устроиться рядом, хотя камень вполне смог бы вместить двух таких относительно крупных людей. Может быть, знал о привычке брата стоять и даже о былом ранении знал. В то самое время Магомедгаджи находился на отсидке, но впоследствии ему могла рассказать об этом Айша. Она любила поговорить, все новости, услышанные от соседок, готова передать не только Мамонту, который на зоне, как она думала, ни о чем не слышал, но даже Манапу, который сам жил в столице республики и находился, грубо говоря, по своей службе в самой гуще различных событий.
Манап Мансурович остановился против брата.
– Как ты здесь оказался? – спросил Магомедгаджи.
– В родное село решил съездить, хотел мать навестить. Тяжело ей одной.
– Понятно, – согласился Мамонт с этими словами брата. – Мать навещать надо. Одной ей и правда тяжело. Даже дрова поколоть некому.
– Она давно уже газом топит, – поправил его Манап Мансурович.
– Печь газовую ей ты покупал?
– А кто ж еще ей купит? – Эти слова прозвучали как откровенный упрек.
– Я тогда на зоне был, не имел никакой возможности помочь ей. Сейчас могу половину расходов тебе возместить, – проговорил Мамонт так, словно оправдывался и признавал свою вину.
В подтверждение своих слов он полез во внутренний карман камуфлированной куртки.
– Мне ворованных денег не надо! – довольно сурово и категорично заявил подполковник юстиции.
– А ты уверен в том, что они ворованные? – прищурив глаза, спросил Мамонт.
– Я смотрел видеозапись, как ты с двумя парнями грабил и убивал людей около банка.
