— Я понял, сэр! — ответил Дик, и отключился. В наушнике вновь стало тихо.
После того как полковник ушёл из бара, Джек Оуэн ещё около часа просидел за столиком, а затем, взяв с собой двух чернокожих красавиц, покинул международный клуб. До отеля «Плаза», в котором он проживал, было не более десяти минут хода пешком. Правда, в этот раз дорога заняла более получаса. Шумно идя по тротуару, журналист с девушками останавливался у каждого столба. Он прижимал к себе то одну то другую, поочёрёдно тискал их, целовал и только после этого, изрядно отхлебнув из открытой бутылки, компания вновь продолжала двигаться дальше. В гостиницу Джек пришёл практически совершенно пьяным. В номер его втаскивал портье с мальчиком, обычно разносившим багаж. В комнате девушки, весело смеясь и подшучивая над своим пьяным приятелем, раздели журналиста и отвели его в кровать. Он повернулся на живот, уткнулся головой в подушку и засопел. Его гости немного посидели на диване, а потом вначале осторожно, а потом всё смелели и смелее стали осматривать всю его одежду. Девушки обшарили карманы джинсов, ища что-то, вывернули наизнанку сумку журналиста, которую он всегда носил с собой на плече, но ничего не найдя, медленно опустились на диван. Девушки озабоченно поглядывали друг на друга, когда вдруг услышали:
— И что же вы искали, красавицы?
Девушки обернулись. Перед ними совершенно трезвый стоял Джек и, прищурившись, смотрел на гостей. Джек улыбнулся и сел на край кровати. Он с любопытством спокойно посматривал на чернокожих красавиц. Журналист выглядел так, будто весь вечер пил лимонад, и это не его в стельку пьяным приволокли полчаса назад в номер. Девушки испугались и в растерянности взглянули на Оуэна.
— Так что же вы искали и кто послал вас? Неужели опять всемогущий мистер Вильямс? — насмешливо спросил «подружек» американец. Он нагнулся к тумбочке, стоявшей около кровати, и только хотел вытащить из ящичка пистолет, как почувствовал, что на него сзади кто-то навалился, выкручивая руку за спину. Джек сразу понял, что нападавший — явно не одна из девушек, которая пришла с ним в гостиницу. Журналист попробовал вырваться, но не тут-то было. Его ещё сильнее прижали лицом к матрацу кровати, и он ощутил резкую боль в плече.
«Для девушки это очень круто», — успел подумать журналист. Джек никогда не считал себя слабым человеком. Во время службы в армии он даже был чемпионом по боксу в своей дивизии, поэтому и попытался ещё раз освободиться, но его руку заломили так сильно, что в глазах от боли потемнело. Джек лежал лицом вниз, поэтому начал задыхаться, а любая попытка освободиться лишь ухудшала его и без того трудное положение.
— Где фотографии и плёнка, ублюдок? Говори, сука, а не то придушу! — услышал Джек над собой шипящий голос. Его немного освободили, чтобы он смог говорить.
— Как же я могу показать, где они, коли ты меня так придавил, что дышать невозможно! — стараясь быть спокойным, ответил журналист. Он уже страшно сожалел о том, что отказался принять приглашение полковника Дилана переночевать у того на вилле. Тем временем хватка нападавшего немного ослабла.
— Ну, показывай документы! — вновь последовал приказ, причём сказанный тоном, не терпящим возражений или неповиновения. Вначале Джек не узнал этот голос, но это только вначале, спустя пару секунд он вспомнил его.
— Мистер Вильямс? Вы опять пожаловали ко мне? Я ведь вас уже когда-то выставлял вон. Надо было вам тогда скулу своротить набок! Хотите, чтобы я исправил свою ошибку?
— А у вас хорошая память, Джек! Но только я сам уйду, вы отдадите мне фотографии и видеоплёнку, которые вам передали сегодня вечером в баре, назовёте мне людей, от кого получили материалы, и я покину ваши апартаменты! — ответил улыбающийся мистер Вильямс. Он кивнул, и здоровенный громила отпустил журналиста, хотя один из «горилл» Сэма продолжал держать Джека под прицелом пистолета. Журналист перевернулся на спину, затем присел, потирая плечо.
— Вы опоздали, Сэм! Я уже отдал документы полковнику Дилану! — решил блефовать Оуэн. Ему надо было выиграть время, дабы спокойно обдумать ситуацию, в которой оказался. Однако журналисту было неведомо, что все козыри в предстоящем разговоре находились на руках Вильямса, так как он знал всё содержание их нынешнего разговора на террасе.
