Те же скучные постные и угрюмые лица, снующие туда-сюда, что в родной Шумени, что в Москве. Серые улицы, привычные автобусы и гудящие автомобили всевозможных марок. Грязь и какой-то приторный въевшийся запах пыли, смога и (почему-то) штукатурки.
В этом отношении города России очень похожи!
Такси Никиты следовало за «Опелем» синего цвета от самого вокзала до улицы Дружбы, затем парень быстренько расплатился и поймал частника.
Не теряя объект из вида, Топорков остановился возле супермаркета, попрощался с водителем и зашагал во двор жёлтой пятиэтажки.
Он не знал полностью плана Четвёртой, да и не хотел дожидаться наверняка летальной развязки путешествия с конечным пунктом в Челябинске.
Нужно было действовать быстрее, скоро, сейчас!
Не дать Вдове достичь цели. Не дать совершить один из пунктов страшной операции. Предотвратить вариант нового покушения на Секретаря и план очередной пакости в его адрес. В адрес его доброго имени.
А что можно сделать в подобной ситуации?!
Сейчас? Да, сейчас!
Или никогда!
И Истребитель положился на внутренний голос. Мол, действуй, паря!
Старый дворик с гравием вместо песка в песочнице, исковерканной ножичками и загаженной плевками и окурками беседкой, и сломанными детскими качелями был пуст.
Кроме кодлы приблатнённых навороченных ребят у одного из подъездов, во дворе никого не было видно. Ни детворы, ни старушек, ни прохожих.
Синий «Опель» высадил женщину и двух мужчин (уже двух!) у соседнего подъезда и отбыл в неизвестном направлении.
Никита заметил, как тройка людей прошествовала внутрь жилого дома, а сам подрулил к кучке ребят неопределённого возраста. Смело и решительно подошёл к ним и попросил… прикурить.
Топорков никогда не курил и не баловался этим, но в данной ситуации в маленьком незнакомом городке возникла необходимость отвлечь парней и не заострить на себе их внимание.
Просто – шагнул, попросил, прикурил (или нет) и ушёл!
Но развязные понтующиеся, все из себя ребята оказались на порядок тупее и дебильнее, чем ожидал Никита.
Тот, к которому он обратился с распространённой во всем мире фразой, воспринял просьбу как наезд или оскорбление, хотя в голосе Топоркова совершенно отсутствовали какая-либо интонация или пафос.
– Чего-о?! – скривился амбал в грубой кожанке.
– Прикурить, – ещё более спокойней и ровней сказал Никита и откровенно взглянул прямо в глаза незнакомцу, – ну дай, брат, пожа…
– …Пошёл… – ответил грубо и в матерной форме лоб, от чего хихикнули его дружки, ровно трое.
– Извини! Не хотел.
Никита попытался замять сценку и отчалить, оставить всё как есть и не ввязываться в потасовку, хотя в другое время и в другом месте вырубил бы нахала одним точным ударом.
Но его стремления тихо уладить разговор не увенчались успехом. Он в секунды ощутил надвигающуюся грозу, смерч, бурлящий в прямой извилине мордоворота в кожанке, и не только осознал ситуацию, но мог её предсказать лучше Глобы и Нострадамуса.
Значит, ошибся! Значит, недоучёл, не проанализировал!
А другой бы на его месте – сотрудник ФСБ, аналитик или агент спецслужб, понатасканный в психологических конфликтах и разговорном факторе – не допустил бы подобного промаха!
Никита почувствовал, ко всему прочему, себя ещё и опустошённым, стыдливо опозоренным и морально заплёванным.
Этого он допустить не мог! А если так выходило, то простить не умел!
– Что? – сделал изумлённое лицо Топорков, и тяжёлая сумка болтнулась в горячей крепкой руке, звякнув железом.
На глазах обалдевших парней, считающих себя «крутыми», «деловыми» и самыми-самыми, незнакомец из лоха и простофили-барана превратился в кого-то, из ряда вон выходящего.
Их дружок, отматеривший парня, резко согнулся и закашлялся, покрывшись бледностью последней степени.
Только затем ребята, лузгавшие семечки и сцеживающие никотиновую слюну прямо на доски скамейки, заметили стремительный выпад правой руки незнакомца.
Через двадцать секунд вышедшие из дома женщина и трое мужчин почти равнодушно запечатлели картину уличной драки и, спеша на конспиративную квартиру за оружием и спецприборами, молча уселись в невесть откуда взявшуюся иномарку белого цвета.
Да мало ли на улицах дерутся! Мало ли бьют друг друга! Вон, убивают кругом, а тут… подростки, пацаны не поделили что-то!
Четвёртая вместе с Петровым и двумя «знакомыми» из златоустовской группировки отбыла в неизвестном направлении.
Никите же, в пылу рукопашной не упускающему объект, пришлось прекратить битву, точнее бойню (хотя и ему кое-что перепало) и делать ноги.
Один из парней – более или менее целый и действующий – попытался догнать наглеца-каратиста, но единственная извилина чуть согнулась в поперечнике и побудила его прекратить необдуманные дальнейшие поступки.
Он, недовольный и хмурый, как осенняя туча, но с гордой лжегеройской осанкой вернулся к побитым дружкам и, потирая бок, присоединился к всеобщим стонам, ругани и массажу ушибленных частей тела.
– Сейчас куда? – в который раз спросил таксист, явно заподозривший что-то неладное в поведении пассажира.
