– Да! Да-да, уважа…
– …Всё. Иди. Я Первому сам всё доложу, – пробурчал премьер и махнул рукой, но тут же добавил: – И ещё. Сними эту побрякушку и будь посерьёзнее! Ступай.
Человек по имени «Сергей Абрамыч», поминутно кланяясь, вышел из кабинета и остолбенел.
«Вот подвалило! Вот место-то! Обалдеть!»
Он торопливо достал платок и вытер шею, рот, лысину. Ослабил галстук и мгновенно снял печатку с рубином. Посмотрел на блестящие искорки золота, матовый драгоценный камень и спрятал украшение в карман.
Подарок Мохнатого!
Вздохнул, развернулся на каблуках лакированных туфель и мягко зашагал по ковровой дорожке вглубь коридора, мимо Лёни – личного секретаря премьера, мимо охраны и двух миловидных пожилых женщин, сидящих в кожаных глубоких креслах.
Премьер достал чистый листок финской бумаги и тотчас чернилами вывел на них две фамилии: Иван Зыбкин и Сергей Абрамович Верезовский.
Затем обвёл их инициалы, подумал и ещё дописал два имени: Виктор Берюхин и Краснова Анна Павловна.
– Этих тоже продвинем! – вслух сказал премьер и откинулся на спинку испанского кресла.
Так он и сидел минут пять, до самого звонка Президента.
В этот вечер в больнице имени Склифосовского умерла на операции по трансплантации кожи Пятая Вдова – известная в стране певица и шоуменка.
А в 20–00 в «хрущёвке» на Малой Бронной был умерщвлён седьмой номер из футбольной команды «Локомотив», центральный нападающий Панов Яков Алексеевич.
Причина смерти – электробытовая травма.
Четвёртая выехала с Казанского вокзала во вторник утром. В том же поезде в направлении на восток отбыл из Москвы Топорков Никита Сергеевич. Душевное состояние – ноль. Стресс – максимум. Целеустремлённость – ниже среднего.
Так они и ехали до Златоуста: в разных вагонах, с разными заданиями, разными судьбами. Женщина и парень. Киллер-жертва и киллер-охотник.
Поезд трясся и шипел на всех стыках, перекрёстках, семафорах и станциях. Путешествие до Урала растянулось на добрые полтора суток. И чем дальше состав уходил от Москвы, чем больше приближалась Азия, тем меньше он стоял и тем быстрее близился конец невыносимой поездки.
Эта дорога вымотала парню всю душу. Он поменял кучу НП, выполнил бесчисленное множество выкрутасов и маскировочных трюков, чтобы не попасть на глаза Четвёртой и её охране, но и чтобы не упустить её.
Ликвидировать Вдову Никита в поезде не мог. Он не мог объяснить причину, но внутренний голос молчал. Мол, решай сам.
Чуть пухловатая светловолосая женщина с родинкой на подбородке, одетая в тёплый шерстяной костюм и розовый платок, безвылазно ехала до Златоуста, читала книгу, вязала и болтала с попутчиками. Короче, ничем не выдавала себя и зарекомендовала обыкновенной простой гражданочкой, этакой лягушкой-путешественницей.
Это была Ирина Кудрина, Четвёртая Вдова секты. 41 год. Два высших образования. Незамужняя. Сын от давнего брака жил у матери в Калининграде. Профессия и последнее место работы – бухгалтер АО «Мосгорспецмонтаж». Командировка на повышение квалификации в Красноярск. Якобы.
Она направилась в Златоуст не одна. К ней был приставлен Петров Лёня – охранник из «Чёрных Вдов», бывший офицер-пограничник. Ехали будто бы и не вместе, но бдительный и осторожный крепыш не спускал глаз с подопечной.
Кудрина не имела при себе огнестрельного и холодного оружия – всё необходимое в операции она должна была получить в Златоусте, от доверенных лиц местной мафии. Петров же держал при себе «Скорпион» с глушителем, несколько обойм, два пистолета модели «АПБ» конструктора Неугодова А.С. и несколько гранат «ГР-7».
С этим арсеналом боевик мог при хорошем раскладе положить уйму народа ради жизни Четвёртой, и он был готов пойти на всё.
Никиту удивляли такая преданность, храбрость, чувство самопожертвования, превосходящее самосохранение. Смертниками эти люди не казались. То ли фанатики, то ли хорошо оплачиваемые, по природе бесстрашные и чересчур целеустремлённые люди.
Когда во имя жизни, счастья и блага – можно допустить!
Но если это направлено во вред человеку – нужно пресекать подобное!
Никита придерживался последней идеологии, так как последняя больше соответствовала действительности.
Он выцепил их на стоянке в Златоусте.
Оба – и Вдова, и её охранник – вышли в самую последнюю минуту, страхуясь и контролируя возможный «хвост».
Топорков, заметив объект на перроне, впопыхах сложил и без того собранную сумку, ринулся из купе, на ходу попрощавшись с попутчиками и надевая куртку.
Из вагона он выпрыгнул в ста пятидесяти метрах от ещё видимой парочки, юркнул в кусты суховатой рябины и под овации пассажиров поезда и глазеющих зевак перемахнул забор, крутую лестницу, и скрылся за зданием багажного отделения.
Всё это он преодолел без усилий, автоматически и молниеносно, будто всю жизнь только этим и занимался. В молодости-то Никита и правда набил оскомину на подобных выкрутасах и каскадёрских кульбитах!
Постпраздничного настроения в старом уральском городке не чувствовалось, да и хорошая погода тоже не ощущалась.
