Оружие решил перебрать и почистить утречком, засветло. «Кипарис» сунул под себя, положив на стальной кожух руку. «ПСС» запихал в отворот куртки.
Удастся ли заснуть, Никита не знал, но то, что выспаться нужно, не сомневался.
Парень в третий раз прослушал запись полковника Сафонова на секретном передатчике, упрятал «диктофон» в сумку и, поёжившись, замер.
Как там разведчики внушают себе сон? Чёрт его знает!
Надо спать! Надо спать! Спать. Надо…
Свалившаяся внезапно усталость одолела парня. Крепкое молодое тело сжалось и затихло, невидимо покачиваясь в такт дыханию.
Впервые снился сон, повторяющий все предшествующие события. Обычно фантазии, мечты, нереальность. А сейчас – воспоминания!..
Миновал сарай, старую улочку, обошёл лесоперерабатывающий цех, спустился по тропинке к реке.
Эфэсбэшники и милиция отпрянули от «УАЗа» в разные стороны, взяв неопределённые ориентиры. Четыре минуты назад шофёр и внутренний охранник почувствовали подозрительный звук, связались с остальными и проверили кузов.
Труп, лужа крови, мозгов и клочки волос.
Захотелось провалиться на месте! Но удержались, хотя чего им это стоило, знали только они.
Никита спрыгнул в речушку и зашагал по течению, бурля водой. Винтовка так и осталась неразобранной в сумке.
Бойцы ОМОНа и ППС, сотрудники ФСОТа и ФСБ разбрелись по округе, держа наготове табельное и автоматическое оружие. Машины, скрипя колёсами и злобно урча, расползались по дорогам.
Нужно окружить первый, контрольный сектор. А другой волне искателей взять в круг и закупорить второй, дальний. И чем быстрее, тем лучше! Но люди!.. Не хватало людей для перекрытия всего района, да ещё при пересечённой местности. Да начинало смеркаться.
Топорков выбрался на крапивный бережок, на ходу огляделся и засеменил – вдоль свалки, вдоль забора из гнилых досок и колючей проволоки, затем обогнул старые скальные выступы и поскакал по древним золоторазработкам: широкому заброшенному карьеру, изрытому драгой и старателями.
«Правоохранники» прочёсывали здания и сооружения, взбирались на холм и окружали район ЧП. Проверяли и осматривали всех людей мужского и женского полов в возрасте от четырнадцати до шестидесяти лет. Почти всех, кто попадался под руку.
Посты ГАИ и ППС получали приказы и сводки, спешили, копошились, недоумевали.
Никита снова очутился в реке, пробежался по шельфовой зоне, вниз по течению метров триста, и свернул в лес.
Обошёл автомобиль туристов, соблюдая строжайшую маскировку, и нырнул в кусты ив.
Его не заметили.
Парочка, жарившая шашлык, громко озорничала по поводу удавшегося пикничка.
В двадцать ноль-ноль местные спецслужбы и органы правопорядка свернули поиск преступника… Именно ПРЕСТУПНИКА!
То, что он – мужчина, показали школьники и учителя небезызвестного учебного заведения номер три.
Теперь составлялся фоторобот, снимались какие-то отпечатки и вёлся инструктаж поисковиков. Назавтра розыск должен принять глобальный масштаб.
Ночью все спят и отдыхают. Нормальные. Или думают и работают – ненормальные.
Никита спал и отдыхал после тяжёлого дня. Он считал себя нормальным парнем.
Двое пожилых представительных мужчин в тёмных костюмах, светлых сорочках и лакированных туфлях немецкого производства попивали кофе, восседая в твёрдых креслах огромного шикарного итальянского гарнитура.
Один – седой, усатый, в очках и тёмно-синем галстуке, закинув ногу за ногу, сидел лицом к окну.
Жалюзи из специального сплава были сдвинуты, поэтому дневной свет не падал на этого человека. Но в комнате имелся автономный светильник.
Другой – чуть помоложе, с рыжевато-белой шевелюрой; с лицом в пигментных пятнах и двумя перстнями из русского золота с дорогими камушками на пальце тихо швыркал кофе и блаженно прикрывал глаза.
Как водится в кругах «сливок общества», сначала поговорили о семьях, здоровье, погоде на улице, а уж потом о погоде в российской столице.
Конечно, политика стояла на первом месте во всех действиях и думах этих двух господ, поэтому беседа непременно бы затронула эту область.
Но речь зашла не столько о дипломатических вещах или шпионских страстях (один из присутствующих, кроме основной работы, числился агентом германской службы внешней разведки), сколько о коренных, интимных проблемах России. В частности, о болезни Президента, о возможных реакционных действиях кремлёвского аппарата, о загадочных убийствах, потрясших столицу.
Разговор коснулся Секретаря Совета Безопасности России.
Выразительный каркающий немецкий диалект снова огласил один из служебных кабинетов посольства.
Употребление кофе замедлилось. Мужчины часто посматривали в глаза друг другу, их губы еле шевелились, но каждое слово слышалось отчётливо.
В помещении отсутствовали приборы прослушки и наблюдения, заведомо были обследованы все прилегающие комнаты.
Диалог вёлся немного странно: без обращений, без имён и фамилий, слов-паразитов и каких-либо эмоций.
Сухая чёткая деловая беседа.
