Телохранитель зачмокал губами, как рыба в раковине, силясь что-то сказать, но мешком завалился на пол.
Другой дёрнулся, но в живот ему уставился зрачок пистолета. «Глушитель» на стволе, холодный взгляд, умирающий неожиданно под боком друг – всё разом нахлынуло на здоровяка. Он сжался и примолк.
– Если умеешь рот в рот, помоги ему! – бросил насмешливо Топорков и, ногой оттолкнув охранника, зашёл в палату. Внутренне напрягся, заглушая самовнушением боль в ударных костяшках кулака, и шагнул к кровати больного.
Навстречу ему вскочила напарница.
С ходу – в дело! Без эмоций, без лишних слов, без промедлений.
– Чем ты можешь помочь нам, себе и, прежде всего, Миязову? – спросил Топорков, пряча пистолет в потайную кобуру на поясе сзади.
– А…Ты их убил? – промямлил Сааков, выпучив глаза и поджимая ноги. Мужские гениталии предательски ослабли, навеяв на весь организм бессилие.
– Почти. Ничего, отойдут! Я слушаю тебя, Сергей Батькович!
Никита кинул взгляд в зеркало на себя. Мелькнула мысль, кстати, совпавшая с мыслью лежащего Саакова: «Высокий, стройный, жилистый, ноги на ширине плеч, руки в карманах лёгкой ветровки. Короткая стрижка, чуть красноватое лицо, жёсткий взгляд. И при этом раскладе – двадцать с небольшим лет и офицер секретного отдела ФСБ России?! Круто!»
– Деньги, оружие, транспорт, шмотки, челы! – отчеканил Сааков и быстро облизнул губы. Моментально высохшие.
– Только транспорт и кое-какие тряпки. Желательно чёрная и жёлтая одежда. Трактора нет в запасе?
– Н-нет! – закачал головой туркменский «новый русский».
– Я пошутил, – сухо констатировал Никита, – что имеется из мощных и сильных тачек? Только самое лучшее и мощное!
Сергей Сааков думал ровно три секунды. Взглянул на женщину, потом опять на незнакомого парня из спецслужб и прошептал одно слово.
– Да-а?! – вслух удивился Никита и чуть-чуть улыбнулся. – Очень кстати! Махом покажешь, как им управлять, дашь разрешение своим, соберёшь одежду размеров 50–54 и передашь через неё.
Топорков кивнул на женщину и, развернувшись, пошёл прочь.
– А… а когда всё это нужно? – бросил ему вдогонку Сааков.
– Вчера!
Дверь хлопнула, а оба присутствующих в палате недоумённо переглянулись.
Один из бугаев-охранников откачивал другого, потея и пыхтя. По памяти делал искусственное дыхание, давил на грудную клетку товарищу, предварительно сняв с него бронежилет.
При такой врачебной операции обычно ломаются одно-два ребра – сила ведь массажа очень велика!
Мастодонт в светлом пиджаке сломал напарнику три ребра, но на поправку дело не сдвинулось!
И только скорая помощь из набежавших сотрудников поликлиники облегчила участь пострадавшего: его вернули в сознание. Никита вышел из лечебного учреждения хмурым и озабоченным, собрал ребят, и вместе они поехали обедать в шашлычную.
Серая радиостанция в серо-зелёном оазисе. Два часа дня. Мир и покой во всей округе.
Писк в приёмнике третьего сектора РЛК. Включение в связь.
– Приём. Это Курбан. Девятая с задержкой. Пуск в двадцать три ноль-ноль. Стрекозу на место по плану. Меня слышно? Приём.
– Это Чиркан. Вас слышно хорошо. Вариант со стрекозой без изменений. Я правильно понял? Приём.
– Курбан на связи. Поняли правильно. В 2300 идёте на известный квадрат. Конец связи.
Тишина в трубке. Затем торопливые удаляющиеся шаги.
Заброшенный и забытый Аллахом КПП ГАИ на Ербентском шоссе в трёх километрах от Ашхабада сейчас, в шестнадцать ноль-ноль, не пустовал.
Пятеро боевиков-наёмников из отряда Девятой Вдовы, оставленные ею в этом месте, рассредоточились по строению поста и занимались чем попало.
«РПК», установленный в окне каптёрки, смотрел стволом в направлении города, невидимого за барханами. Рядом с ним читал какую-то старую рваную газетёнку туркмен в форме солдата-стройбатовца.
Возле двух, далеко не новых «жигулей», курил анашу мужичок в грязной рубашке. Как ножку девушки, он нежно обнимал «РПГ-7» и щурил глаза от солнечных бликов, играющих на полированной поверхности корпуса гранатомёта.
Двое туркменов, распив пол-литра «Московской», отдыхали в тени КПП, не выпуская из рук спецПП «Каштаны». Большое количество ручных гранат, развешанных на поясах и ремнях, придавали им вид талибов в новогоднюю ночь.
Пятый член засадного отряда, одетый в форму туркменского постового автоинспектора, сидел возле «ерша», разложенного поперёк дороги, и наслаждался разобранным на части «АКСУ».
Смазывал, любовался, протирал тряпочкой, и иногда поглядывал вдоль трассы.
Вот уже полдня их никто не беспокоил. Раз со стороны Ербента прошёл фургон с чумазым полупьяным лохматым водителем-узбеком, да и только.
Женщина-командир приказала ждать других, из города. И убивать любого, кто покажется на дороге.
Пока не было ни одного смертника! Хотя сами боевики на КПП смертниками себя не считали, сидеть стало тоскливо и скучно.
Но ничего: скоро кончится день, а там они могут уйти с поста.
Ожидание смерти подобно. Перефразированная притча.
Но смерть и правда ждала их.
