Стас залез под передний мост грузового автомобиля, полыхающего всё больше и больше. Выдернул чеку, бросил гранату. Ещё одну. Нужно было «омертвить» вокруг себя зону.
Никита отвлёкся, пряча Миязова за холмик сухой глины. Пара пуль свистнула рядом, а одна срикошетила от пистолета-пулемёта, висящего на плече.
– Ого! – воскликнул парень и залёг.
У боевиков Девятой появилась возможность додумать план дальнейших действий и использовать передышку.
– Все к «Мерсу», я за руль! Лайма и ты… как тебя… прикрывайте, – сообщила Вдова и показала кулак.
Отогнулся один палец, другой, третий.
После пятого все шестеро хлынули в направлении микроавтобуса. Затрещали ПП, автоматы, посыпались гранаты, заухали «подствольники».
– Стас! Бархан! Мерс держите! Уходят! – закричал Никита в микрофон передающего устройства.
Сам переполз на коленях к трупу боевика и вскинул оружие.
Выстрелов не последовало. То ли песок попал, то ли шальной пулей смяло затвор!
Разбираться было некогда. Никита выхватил пятнадцатизарядный «Бердыш» и в несколько мгновений выпустил содержимое магазина в фигуры у «Мерседеса».
Откуда-то слева затюкал «Клин» Бархана, громыхнула возле боевиков граната. Часть бандитов полегла тут же.
Микроавтобус с тремя террористами взревел и, чуть пробуксовав, рванул по утоптанному песку к барханам.
– Уходят! – заорал Никита, оставив Миязова одного, и понёсся за автомобилем, на ходу перезаряжая обойму пистолета.
Стас вздрогнул от боли в груди и сморщился. Рука с оружием уткнулась в песок.
Бархан, ослеплённый вспышкой взрыва, с трудом выбрал мишень и срезал короткой очередью одного из туркменов, попытавшегося завалить Истребителя.
Но бегать он уже не мог!
Никита, посылая вслед машине пулю за пулей, забрался на холм, упал, поменял обойму и прицелился в удаляющуюся иномарку.
– На пол, идиоты! – крикнула Вдова, резко выкручивая руль «Мерседеса». – И прикрывайте!
Мужчина в жёлтой майке и серых штанах встал на колени и попытался пустить в противника хотя бы несколько пуль. Девушка по имени «Лайма» улеглась на полу салона.
Никита нажал спусковой. Выстрел, ещё один, ещё.
Расстояние увеличивалось. Темно. Сорок метров, сорок пять.
Микроавтобуса уже не видно! Бесформенное чёрное пятно во тьме ночи.
Огонь, огонь, огонь!
Всё: магазин опустел.
– Бархан, Стас, меня не теряйте! Очищайте котлован и заложника в охапку, – бросил парень и побежал в темень пустыни.
– Хорошо сказать «очищайте»! – буркнул Бархан, но через прибор ночного видения стал рассматривать местность вокруг себя. Пара раненных боевиков вскоре затихла. Замер, потеряв сознание, и Стас. Огонь подбирался к нему всё ближе и ближе.
Топорков вернулся через десять минут ни с чем. «Мерс» ушёл. Ушла Вдова и деньги, таяли все надежды на успешный финал.
«Хаммер», «РАФ» и мотоцикл Бархана находились далеко и догонять в ночи Девятую было бесполезно.
Стаса перевязали и накололи адреналином. Он получил три пули в тело и пару в конечности, потерял приличное количество крови и лежал на брезенте, скрючившись вопросительным знаком.
Бархан сам оказал себе медпомощь, но и его дела были плохи. Нога сильно болела в бедре и ныла.
Миязов и Никита не пострадали. Если не считать лёгкого шока, полученного одним в результате ночной перестрелки и близости смерти, а другим – от безрезультатного окончания боя.
Топорков осторожно обошёл котлован и добил четырёх боевиков. Критически осмотрел место битвы и принял самостоятельное решение:
– Бархан! Оставайся здесь со Стасом и Вовочкой до моего прихода, а я на рассвете пойду за Вдовой. Сейчас с Миязовым пригоним технику, а то эта вся испорчена! Связь потеряем, вероятно! Волны не хватит! Я возьму «Хаммер» и отлучусь, а вы можете потихоньку добираться до Ербента. Постоянно связывайтесь с президентом: я уверен, пришлют вертушку! А мне нужно достать её! А там – как знать! Вернусь или нет. Куда Судьбинушка забросит! Бывай, Бархан! И береги Стаса! Вот ещё что: передай записку Эфе!
Он накатал короткое письмо Вале Кучумовой – передавал привет, мол, «не скучай, вспоминай, береги себя, целую», и тому подобное. Отдал Бархану. Затем обновил свой разгрузочный комплект, добавив оружия, еды, воды и моток одежды.
Позвал Миязова-младшего и отправился с ним за холмы.
– Удачи тебе, командир! – шепнул Бархан и вздохнул.
Микроавтобус, изрешечённый в бою, недовольно урчал на всех барханах, слабел двигатель, зарывались колеса.
Окончательно он застрял уже утром, в пятнадцати километрах от места ночлега и ужасного боя.
Девятая с отвращением посмотрела на мёртвого боевика в салоне «Мерседеса», которого всё-таки снял из пистолета Истребитель, вытащила рюкзак, кое-какое оружие, флягу воды и бутерброд с отбивной бараниной.
– Деньги поделим, Ларочка?! – спросила ехидно Лайма, положив «Каштан» на предплечье левой руки.
– Конечно, дорогая! – улыбнулась Вдова и метнула недобрый взгляд. – Как доберёмся до места, так и разделим!
– И всё по плану?
Девятая поняла: Лайма разгадала её замыслы и уже размышляет о своём. Плохо думает. И о плохом!
– Разумеется! – ответила Вдова.
«Она следит за мной, за моими действиями!» И вслух:
