Ребята из группы Истребителя кинулись в укрытие, а суматошные взбешённые и испуганные боевики стреляли по сторонам, зацепив двух своих.
Крики, ругань, мерцающий огонь в отражениях автомобилей. Топот, клацанье, стоны.
Никита ждал. Ждал Вдову, когда она подаст о себе знать, высунется или попытается что-то предпринять.
Заложник в «Мерсе». Но «Спектр» показал, что в салоне трое. Не бить же всех подряд!
«Ну же, давай! Какая ты из трёх? Покажись!»
Топорков взмок, хотя холод песка начинал морозить. Палец в скобе задеревенел. Ноги онемели, разбросанные на ширине плеч.
«Где ты, сука?!» – захотелось крикнуть парню, но он молчал и ждал.
Первым выдал себя боевик, дёрнув дверцу и выпрыгнув на песок. Он попытался что-то «покачать», запутать, скрыться за грузовиком, стоящим рядом.
Но снайперский выстрел уничтожил его.
«Осталось двое и оба не шевелятся! Хоть ты себя выдай, Вовочка!»
Миязов-младший словно услышал мысль Топоркова, задёргался и ударил головой заднюю дверцу.
Очередная пуля Никиты помешала Вдове прыгнуть и прижаться к заложнику. Ещё одна, ещё.
Миязов выпал из салона и, дёргаясь в конвульсиях, заполз под днище «Мерседеса». Девятая даже не успела подумать: пристрелить его или срываться самой.
Стёкла сыпались, обшивка машины лопалась под спецпулями, но смерть пока ходила рядом.
Не зная, зацепил он террористку или нет, Никита вдруг понял: обойма винтовки пуста.
Заменить её и снова открыть огонь – четыре секунды!
Вдова будто почувствовала подвох в оружии снайпера – несмотря на пробитую руку, прыгнула в окошко и метнулась за «ЗИЛок».
– Проклятье! – буркнул Никита и, бросив винтовку, с ПНВ на глазах и «Кедром» в руке побежал по склону вниз.
– Атака, ребята! Сейчас атака! Огонь! – крикнул он в пуговку у рта и выпустил первую бесшумную очередь в грузовик.
Снова защёлкали пистолеты-пулемёты, затрещали «АКСУ», «Каштаны» и «АПСы», грохнули гранаты.
Бой принял затяжной характер: вместо полутора минут аж четыре!
Взорвавшийся огненным шквалом «УРАЛ» подогнал воюющих.
Началась неразбериха. Перекрёстный огонь портил тактику и мешал целеустремлённости Топоркова обезопасить Миязова и ликвидировать Девятую.
– Стас, прикрой! Я возле «Мерса», – шепнул в микрофон Никита и перебросил через горящую машину гранату.
Он заметил Миязова – потное испуганное освещаемое пожаром автомобилей лицо выглядывало из-под днища микроавтобуса, но когда снова засвистели и зашлёпали пули, физиономия исчезла за колесом.
К «Мерседесу» метнулся боевик, поливая из «Калашникова» барханы.
Идиот!
Никита моментально прицелился и выстрелил: наёмник упал и задёргался в агонии. Ещё один готов!
И вдруг сектор местности с микроавтобусом подвергся интенсивному обстрелу двух стволов и гранат Стаса и Бархана.
Молодцы, ребята! Жертвуют собой, выдавая своё присутствие, но сделав этот сектор «мёртвой зоной».
Никита кинулся к «Мерседесу», упал, перекатился, прыгнул за автомобиль и зарылся щекой в песке. Рядом замер Миязов.
– Привет, братишка! Соскучился по мамке с папкой?! Ну что, будем уходить?
– Да… да-да-да! Вы кто?
– Давай на ты!.. – сказал Никита и выпустил очередь по теням возле холма. – Зови меня «Истребитель». Мои ребята освободят тебя и доставят в город. Единственное, что от тебя сейчас требуется…
Никита замолчал. С той стороны зашуршал песок. Отчётливо послышался щелчок.
– Граната! Быстро! – гаркнул Топорков и, схватив рядом лежащий труп боевика за шиворот, потянул на себя.
Сам ужом втолкнул себя под задний мост машины – и вовремя.
«РГД-5» упала в метре от автомобиля и через секунду взорвалась. Выдержали время! Молодцы!
Песок застлал местность в радиусе шести метров, а осколки брызнули в стороны, впиваясь в песок, задок «Мерса» и труп, которым прикрылся Топорков.
Он тотчас нажал спусковой ПП и скосил туркмена-наёмника по ногам, а затем поразил его в корпус.
– Молчать, действовать быстро и слушаться ребят! – сказал Никита, высовываясь из-под микроавтобуса. – Пошли.
– Руки! – прохрипел Миязов. – Мои руки, а в салоне рюкзак с «баксами»!
– Чёрт!
Никита махом перерезал шнур на руках и ногах Вовочки ножом разведчика, спрятал тяжёлый клинок на голень и полез наружу.
Миязов осторожно последовал за ним. Но попытка достать рюкзак не удалась.
Бой снова разгорелся. Стас, доселе избегавший пуль, бросился к грузовику, уничтожил двух боевиков и метнул гранату к подножию бархана.
– Лайма! – подтолкнула Девятая напарницу.
Девушка в сером комбинезоне и чёрном платке, с «Каштаном» в руках выскочила из-за дымящего «УАЗа», нажала спуск и всадила почти все тридцать пуль в борт грузовика. Туда же полетела «Ф-1». Раненый эфэсбэшник упал на песок и пополз под колесо.
Взрыв громыхнул так, что зазвенели барабанные перепонки в ушах. Автомобиль дёрнулся, осел, а почти пустой бак медленно вспыхнул рыжим пламенем.
Бархан видел эту сцену, но помочь не мог. Простреленная нога сильно ныла – видимо, задело кость. Поэтому он только с ожесточением поливал из «Клина» округу, не давая подняться никому из боевиков.
