Пули насквозь пробили тело Бархана. Он раскинул руки и замер.
– Ага! Будь ты проклят, Истребитель грёбаный!
Террористка стреляла и стреляла, пока не раскромсала жёлтую фигуру на склоне бархана, набила тело силовика свинцом, полыхнувший бак взорвался, огонь охватил и труп, и мотоцикл.
– Капец тебе, козёл! – произнесла сквозь зубы женщина и сплюнула.
Рванула в кабину и приставила к затылку пилота «Клин»:
– Лети на северо-запад. Я покажу.
Вскоре «вертушка» села возле газового промысла. С воздуха Вдова осмотрела базу и «Ми-24Д», заснувший посреди неё.
– Спускайся! – крикнула она пилоту, но только вертолёт коснулся санями песка, выстрелила бедняге прямо в голову.
Через семь минут Девятая была в ожидавшем её транспорте, сообщила пароль, получила отзыв, дала кое-какие указания и прошлась по грузовому отсеку с осмотром.
Вертолёт загудел и поднялся в воздух, заметая промысел песком от мелькающих лопастей. Взвыл и тяжело стал набирать высоту.
Через две минуты полёта Вдова сообщила экипажу об изменении маршрута. Заерепенившиеся было пилоты замолкли, увидев ствол ПП с накрученным на конце ПБС.
– Махом делайте, что я сказала! Обещаю оставить вас живыми, если не будете перечить мне! – сообщила женщина.
На самом деле она хотела приземлиться возле границы, уничтожить приборы управления вертолётом и «спустить колёса» пилотам: прострелить им ноги. «Можно и руки! Но жить-то всё равно будут!»
Летели ещё минут десять. Затем случилось непоправимое и ужасное.
Сзади раздались хлопки бесшумного пистолета, и Вдова ощутила острую, ни с чем не сравнимую боль в ногах.
Подкосилась, но при падении нажала спусковой крючок. Пули «Клина» угодили в пилотов и в стекло.
Террористка повернула лицо и увидела жёлтую маску на высокой жёлто-коричневой фигуре. Выстрелить не успела, так как новая очередь разворотила ей всю правую руку – от кисти до ключицы.
Она задрожала и замычала, забрызганная своей кровью, скрюченная в узком проходе кабины. Казалось, она узнала человека в маске!
Вертолёт накренился и стал падать.
Никита метнулся к кабине-тандему, наступив ботинком на живот умирающей террористки. Понял, что ничего не сможет сделать, и отпрянул.
Смерть оказалась проворнее, совсем рядом. Вот она – приближающаяся пустыня, затем будет сильный удар, взрыв, вечная темнота.
– Нет! – шепнул Топорков и ринулся прочь из кабины.
Запнулся о рюкзак.
Деньги!
С трудом открыл бортовую дверь, и внутрь ударил мощный поток ветра.
Он кинул оценивающий взгляд наружу: до поверхности пустыни метров четыреста.
Оставался один шанс – прыгать! Но когда барханы будут очень близко! Есть время.
Парень суматошно пробежался по отсеку, не обращая внимания на стоны Вдовы.
Раскрыл рюкзак, сунул в него пистолет, нож, термос пилотов, пару банок пива, блокнот, часы-компас, пару гранат, пачку печенья.
«Клин» не влезал, а на себя он надевать его не хотел: при падении с высоты любой острый или угловатый предмет на теле станет оружием суицида.
«Скинуть с рюкзаком раньше прыжка?!»
Двести метров.
Если б «Ми-24Д» не вращал лопастями, а рычаг управления не был зажат между коленями мёртвого лётчика-оператора, то шансы выжить свелись бы сразу к нулю. Транспорт упал бы камнем вниз, и всё.
Но «вертушка» почти плавно снижалась, изредка пытаясь от дикой тряски завалиться на бок и испортить все надежды парня.
«Добить Вдову?! Надо бы!..»
Но мысль тут же оборвалась: его сильно тряхнуло и швырнуло на скамейку. Отделался ушибами плеча.
Выглянул в отверстие входа и обомлел: до верхушки одного из самых высоких барханов можно дотянуться рукой.
Вертолёт загудел, сворачивая влево от курса падения, и начал снижаться более резко и круто.
Никита на четвереньках прополз к двери, схватил рюкзак, пистолет-пулемёт и уселся на самом краю борта.
Ветер трепал одежду и платок на голове, очки защищали глаза от песка, ослепительного солнца и зноя, ворвавшегося в салон.
Впереди, метрах в трёхстах, барханы кончались, и сразу за пологими серо-жёлтыми холмами раскинулась плоская серая площадка. Тот же песок, только лежащий ровным слоем – без бугорка, без трещин, нор и кустиков. Словно аэродром!
«Нет, туда нельзя, лучше на кучу песка!»
Вертолёт вздрогнул и завибрировал. Где-то в его движке послышался новый, незнакомый и тревожный звук. Как скрежет металла.
Никита удержался за край дверцы, оценил расстояние и предстоящий прыжок, сбросил вниз рюкзак, оружие и, выждав предпоследний бархан, оттолкнулся от обшивки.
Ему повезло и на этот раз. Вертолёт сделал вираж, максимально приблизившись к поверхности пустыни, а парень упал по касательной на склон холма и стремительно покатился по песку вниз, плотно группируясь.
«Ми-24Д» прогудел над ним, миновал одинокий маленький бархан, чуть не зацепив его носом, и скрылся из вида.
Топоркову показалось, что кто-то кричит – истошно и матерно, но какофония звуков падающего вертолёта скоро прекратилась.
Он рухнул, и эхо удара о землю пронеслось, казалось, по всей пустыне.
Никита долго лежал в низинке, боясь пошевелить конечностями. Жив ли? Цел ли?
Жив!
Он ощупал рукой ноги, тело, голову, стряхнул песок с маскхалата и осторожно встал.
