Стоя на балу в толпе придворных, императрица ловила на себе восхищённые взгляды Эдигора, при этом отчётливо осознавая, что это были скорее взгляды довольного учителя или брата, чем любящего супруга. И от этого понимания Дориане становилось немного горько. Она не знала, что нужно сделать, чтобы император наконец увидел: его жена выросла. Девушке ужасно хотелось, чтобы он поцеловал её, но Ана почему-то стыдилась этого чувства. А ещё она чуть не сошла с ума на этом балу, когда на неё со всех сторон нахлынули эмоции других людей.
Возможно, в те дни Эдигор обязательно бы заметил, что творится с его женой, если бы не напряжённая подготовка к одному событию, которая занимала все его мысли. Он гордился Аной и невольно восхищался её стойкостью - всё-таки за восемь лет переубедить почти весь Эрамир в том, что императрица-мирнарийка - это хорошо, правильно и пойдёт на пользу развитию торговых отношений с соседями - не так уж и просто. Особенно учитывая тот факт, что Дориана была ребёнком.
Но сразу после свадьбы Луламэй и Люка намечалась одна важная операция, поэтому император не замечал пылких взглядов своей жены.
Он собирался поймать реформаторов.
Люк, Эллейн и Эдигор спорили до хрипоты, несколько месяцев прорабатывая все детали плана. И до претворения его в жизнь оставались считанные часы.
Элли должна была сообщить мирнарийцам, что император с сопровождением утром следующего после свадьбы дня отправится в Эйм по центральной дороге. И в сопровождении будут лишь несколько магов, ну и, само собой, герцог Кросс с молодой женой.
Поначалу Эдигор считал, что реформаторы не клюнут на эту удочку - всё-таки, если подумать, трое самых главных людей Эрамира не могут позволить себе путешествие, пусть и недолгое, без охраны. Но Эллейн была виртуозна - она сумела убедить заговорщиков, что император чувствует себя в собственной стране в безопасности, поэтому это их шанс захватить его врасплох и убить.
На самом деле по центральной дороге должны были отправиться только Люк и Аравейн, не считая ещё нескольких магов. Наставник собирался нацепить на себя личину императора и принять основной удар, если он будет, а Люк просто не хотел пропускать столь эпичное зрелище. Хотя Эдигор очень пытался его отговорить.
- Нет, Эд. Иначе реформаторы заподозрят что-нибудь нехорошее, если хотя бы меня в твоём эскорте не увидят. Да и не волнуйся - Аравейн пообещал нацепить на меня такое количество амулетов, что я с трудом на лошадь сяду.
- От стрел тоже амулеты будут?! - кипятился император.
- И от стрел, - хмыкнул Люк. - В общем, живой я вернусь, даже не надейся.
У самого же Эдигора в тот день было другое важное дело. В невзрачной карете, в сопровождении только двоих стражников, Громдрейка и Мики, император должен был отправиться в Главный храм богини Айли для посвящения новорождённого - уже третьего - ребёнка эльфа и служанки.
Всех детей через две недели после рождения носили в храм Айли для того, чтобы провести посвящение. Так назывался обряд, когда младенца купали в священной воде храма и давали ему имя.
Совет, на котором Эдигор, Эллейн, Люк и Аравейн обсуждали последние приготовления перед операцией с предполагаемым захватом реформаторов, затянулся до поздней ночи. После его окончания Люк поспешил к своей молодой жене, Эдигор лёг спать, ожидая, что Элли составит ему компанию, но девушка покачала головой и растворилась в воздухе, сказав, что ей нужно как можно скорее вернуться к реформаторам.
Император не знал, что сразу после этого разговора Эллейн появилась в покоях Аравейна.
Маг в это время стоял спиной к девушке, уставившись напряжённым взглядом в удивительное зеркало, которое никогда ничего не отражало.
Первым, как ни странно, заговорило именно оно.
- Добрый вечер, Элли, - прошелестел женский голос, а потом тьма в зеркале на миг расступилась, сверкнув пронзительно-голубыми глазами.
- Здравствуй, Ари, - голос Эллейн был не менее напряжённым, чем глаза Аравейна. Девушка нервно теребила пояс своего тёмно-коричневого строгого платья.
В комнате на несколько секунд повисла тишина.
- Вейн, пожалуйста... - прошептала, наконец, Элли, не выдержав этого тягостного молчания.
Маг обернулся и скрестил руки на груди.
- Что?
Эллейн вздохнула.
- Пожалуйста... я знаю, тебе всё это ужасно не нравится...
- Мягко говоря, Элли.
- Я знаю! Вейн...
Он, вздохнув, сделал шаг вперёд и взял девушку за руки.
- Это твоё решение.
- Мне страшно...
Улыбнувшись, он погладил Эллейн по щеке.
- Не боятся только дураки, милая, - а потом достал из нагрудного кармана маленький кулон на цепочке - ромбовидный кристалл ярко-голубого цвета, сверкающий даже в полумраке. - Держи.
Элли сжала кристалл в руке.
- Это... то самое?
- Да.
Девушка слабо улыбнулась и надела кулон на шею.
- Спасибо тебе за всё...
...Утром следующего дня почти одновременно из императорского замка выехали две кареты. Одна, парадная, с большим сопровождением, проехав через весь Лианор, свернула на центральную дорогу, ведущую в Эйм, тогда как вторая, серенькая и невзрачная служебная карета, медленно покатила на главную площадь столицы.
