- Нет, Гром, - ответила Лу, покачав головой. - Но ты не переживай, он скоро сам придёт. Он всегда чувствует, когда с Эдом что-то случается. Разве ты не знаешь?
Громдрейк не успел даже осознать сказанное принцессой - в коридоре, совсем рядом с ними, закружились белые снежинки, которые спустя пару мгновений превратились в высокую фигуру Аравейна. Он сверкнул своими волшебными сапфировыми глазами и прогрохотал:
- Где Эдигор?
- У себя, - первым нашёлся Громдрейк. Снежинки осыпались, и Аравейн, не медля ни секунды, ворвался в покои императора.
Оттуда послышался громкий радостный визг Мики, а следом - её рыдания и голос, в котором чувствовалось нечеловеческое облегчение:
- Господин Аравейн!
- Воды, Мика. Мне нужна горячая вода и полотенца. Чистые.
Когда служанка, вытерев глаза, выбежала из комнаты, Эдигор улыбнулся своему наставнику и прошептал:
- Скажи мне, насколько всё плохо, Аравейн?
Маг присел рядом с императором и положил свои руки на рану.
- Это вы о своём состоянии или...
- Обо всём.
Аравейн вздохнул.
- Я смогу вывести этот яд, ваше величество. Только будет больно.
- Не страшно.
- А насчёт реформаторов... Их не было.
Эдигор закрыл глаза и усмехнулся.
- Эллейн?
Если бы он видел в тот момент лицо Аравейна, то заметил бы, как оно резко помрачнело. Маг сжал зубы и еле слышно ответил:
- Больше некому.
- Как думаешь... она вернётся?
- Возможно, ваше величество. Эллейн должна узнать результат. Она ничем не рискует, возвращаясь. Тень очень сложно убить.
В этот момент в комнату вошла Мика вместе с ведром горячей воды и стопкой полотенец, и Аравейн немедленно приступил к лечению.
Прошло два часа, прежде чем маг вышел из покоев императора, устало вытирая покрытый испариной лоб. Один из стражников, увидев его, шагнул вперёд и сообщил:
- Внизу вас ожидает леди Эллейн, господин.
Аравейн усмехнулся.
Она была в саду. Стояла на дорожке рядом со входом во дворец, сцепив руки в замок, и ждала. Алые волосы заплетены в длинную толстую косу, зелёное платье, белый платок-паутинка...
И она была бы прежней Элли, если бы не глаза - холодные, как лёд.
- Чего же ты не зашла? - спросил Аравейн, спускаясь к ней по ступенькам.
Девушка чуть наклонила голову.
- А зачем? Ты ведь и сам пришёл ко мне.
- Чего ты хочешь?
Эллейн нехорошо усмехнулась.
- Некоторое время назад императору передали привет от меня. И я только хочу знать, получил ли он его.
- Получил.
- И каков результат?
Ласковый, нежный, но такой холодный голос. Змея.
- Эдигор жив, Эллейн.
Она вздохнула.
- Жаль.
- Уходи, - Аравейн, махнув рукой, послал навстречу Эллейн сильную воздушную волну. Девушка слегка пошатнулась, но устояла на ногах.
- Зачем же так грубо? - она улыбнулась. - Впрочем, ты прав, в грубости иногда есть своя прелесть.
Стоявшие в тот день возле дверей в замок стражники клялись, что никогда в жизни им не было так страшно, как тогда, когда между Аравейном и Эллейн засверкали молнии, заметались огненные шары, забились сгустки тьмы... Коса девушки взметнулась вертикально вверх, словно подхваченная порывом ветра, а глаза наставника императора сияли таким ярким голубым светом, что в них было больно смотреть.
Битва продолжалась не дольше тридцати секунд, но все свидетели за это время чуть не поседели. Кому-то показалось, что от замка камня на камне не останется.
А потом вдруг неожиданно всё закончилось. И Эллейн, пригладив рукой растрепавшиеся волосы, усмехнулась и сказала:
- Знаешь, сегодня у меня нет настроения тебя убивать, - и растворилась в воздухе.
Когда девушка исчезла, плечи Аравейна резко опустились вниз. Но, конечно, это заметил бы только очень внимательный наблюдатель.
Вздохнув, Аравейн повернулся и зашагал в замок, на ходу теребя амулет, выбившийся из-под рубашки. Это был небольшой ромбовидный кулон ярко-изумрудного цвета.
Такого же, как глаза Эллейн.
Глава тринадцатая,
в которой мы очень много разговариваем
Как выяснилось, Брашу, Милли и Бугалону тоже досталось во время их путешествия к столице. Пусть и не так сильно, как нам с Рымом и Тором, но тем не менее. Несколько раз их пытались схватить какие-то непонятные личности, но все попытки были обречены на провал - наши друзья не дремали, да и путешествующие по центральной дороге торговцы тоже не клевали носом. Поэтому кое-как отбивались. Больше всех досталось, как ни странно, Брашу, и только чуть позже, когда мы с Милли и Ленни ушли в свою комнату, я наконец поняла, почему.
Во время нашего разговора в трактире выяснилась ещё одна любопытная деталь.
Вопрос задала Ленни.
- Рым, а как ты собирался сбежать от реформаторов? - поинтересовалась она у моего брата. - Ведь у тебя должен был быть какой-то план. Что если бы вы с Линн не встретили меня?
Я улыбнулась. Да, такая мысль и в мою голову приходила.
