Политиков такого типа я про себя называю маргинальными демократами. Если что не по ним, они тут же хватаются за испытанный веками метод: давить своих оппонентов силой и тяжестью репрессивного аппарата. В действие приводятся суд, прокуратура, полиция. Пропагандистские задачи взваливают на себя подконтрольные СМИ. И начинается хорошо организованная травля. Вот по такому обветшалому сценарию, запущенному в свое время Ягодами и Менжинскими, начали работать нижегородские чиновники.
После майских праздников в область прибыла группа окружных следователей. Отрекомендовались с апломбом, подчеркивая и свой статус, и государственное значение предпринимаемых действий: следователи Генеральной прокуратуры по особо важным делам.
Встреча проходила в кабинете губернатора в присутствии областного прокурора. «Особисты» вели себя со мной жестко, наступательно, как и подобает выстраивать отношения с потенциальным преступником. Я задал сотрудникам Генпрокуратуры естественный для подобной ситуации вопрос: какой криминал они ищут в Кировской области и как собираются вести свое расследование?
Ответил старший группы: «Нас интересуют дорогие подарки, которые Вы как губернатор получили в нарушение закона. Для сбора доказательств допросим нужных нам свидетелей, проведем очные ставки, изымем необходимые документы».
С появлением нижегородских сыщиков, снабженных мандатами Генпрокуратуры, в области возникла обстановка коллективного психоза: людям, наделенным властью, предстояло найти то, чего в природе не существовало. Абсурд, суматоха, растерянность, перехлестнув друг друга, вызывали недоумение кировчан.
Замечено, что парадоксальные вещи сами по себе трудно поддаются изложению из-за отсутствия в них внутренней логики. Поэтому придется их передать через отдельные эпизоды и факты, выстроенные в хронологическом порядке.
Первой ласточкой на действия следователей стала реакция директора Нолинской птицефабрики, заслуженного работника сельского хозяйства РФ В.П. Попова. Виктор Петрович позвонил мне рано утром. Голос всегда спокойного и уравновешенного человека рвался от волнения и гнева. Говорил он запальчиво, и я не сразу понял причину его негодования. Оказалось, директора в срочном порядке вызвали на допрос в прокуратуру. Попов, естественно, спросил, с чем связан вызов. Когда узнал, что окружных следователей интересуют подарки, врученные им губернатору, ехать наотрез отказался.
Наивный человек полагал, что его отказ охладит пыл следователей, и они перестанут на него наседать. За долгую карьеру хозяйственного руководителя Виктор Петрович копейки не положил в свой карман, а делать презенты начальству всегда считал мерзким и непристойным делом. Все в области это знали. Поэтому сообщение о подарке Попов воспринял как личное оскорбление. Он сказал об этом звонившему ему следователю. В ответ услышал грубый окрик, сопровождавшийся угрозой. А она была нешуточной. Директора предупредили, что если не явится на допрос, его привезут в Киров в наручниках. «Что это - наступает новый 1937 год?» - встревожено спросил Виктор Петрович. Я посоветовал не горячиться и немедленно ехать в прокуратуру.
Меня самого распирало нетерпение, о каком подарке директора птицефабрики может идти речь. В уме перебрал десятки всевозможных вариантов, которые анонимно могли приписать недоброжелатели. Но додуматься до того, о чем сообщил вернувшийся с допроса Попов, никогда бы не догадался. Ситуация с подарками на глазах превращалась в гротесковую комедию.
Сев в кресло и попросив стакан воды, Попов долго не мог начать свое фантастическое повествование о походе в прокуратуру. Его постоянно охватывал гомерический хохот, когда он в очередной раз пытался передать мне суть только что состоявшегося допроса.
Первый вопрос, заданный следователем, поверг твердого и невозмутимого агрария в состояние ступора. Налегая на голосовые связки, почти переходя на крик, посланец Татарчука грозно спросил, какую лошадь Попов подарил губернатору. И где сейчас находится породистый скакун орловской породы, стоимость которого, по его сведениям, составляет 250 тысяч долларов.
Сюжет с лошадью в прокурорском освещении больше всего походил на забавный анекдот, какие в советскую пору сочиняли одесские острословы о тупоголовых представителях партноменклатуры со Старой площади. Но при всей своей язвительности они вряд ли могли мысленно подняться до абсурда, осевшего в мозгах унтеров Пришибеевых нынешней демократической России.
