– Необычный дом. Не в английском стиле, – сказал Лузгин, не найдя места, где можно присесть. Единственным местом, где он бы мог расположиться, была свободная часть тахты.
Итальянка, опираясь на яркие подушки, расположилась возле столика, взяла в руки трубку и точным движением поднесла её к лампе под определенным углом. Потом, закрыв глаза, она сладостно затянулась.
– Иди сюда, Лео… побудь рядом, пока ты жив… Не знаю, зачем ты приехал и нашел меня, но это самая большая ошибка в твоей идеальной карьере… – следующая затяжка заставила итальянку улыбнуться от удовольствия.
Лузгин предпочел не ложиться рядом с примой, но подошел вплотную и присел рядом на ковер:
– Ты изменилась, Бриджид. Я не узнаю тебя…
– А ты смеешь утверждать, что знал меня? Как можно рассуждать о том, с чем ты никогда был не знаком? А я предлагала… – Бриджид, успевшая уже поддаться действию опиума, приняла томную и расслабленную позу, грациозно вытянув ноги.
Легким движением мизинца итальянка подчеркнула свое пренебрежительное отношение к мужчине, который посмел не поддаться волшебству её чар.
– Побрезговал, да? Ну, скажи мне об этом… ты, пожалуй, единственный из мужчин, который не считает меня проституткой. Хотя нет, не единственный, прости…
– Ты воспользовалась своим безупречным оружием, чтобы причислить меня к числу своих рабов? Нет, Бриджит… Это не входило в мои планы. И потом, за дверью же нес караул Джованни… – парировал адъютант.
– Зачем ты явился, Лео? – после очередной затяжки Бриджид откинулась на подушки полностью, уставившись взглядом в потолок. – Ты ведь не признаваться мне в любви приехал… Зачем тогда? Сколько вы все будете меня терзать?
Голос итальянки начал дрожать, но последняя порция опиума возымела свое успокаивающее действие и она сдержалась.
– Я приехал за правдой, Бриджид.
– Правда… Ты меня насмешил. Я и сама-то не знаю, где она…
Неожиданно резко она поднялась с подушек и занялась хитрыми манипуляциями с трубкой – ей нужна была еще одна порция опиума.
– Ты от джина отказался, а мне спускаться вниз лень… ты наказан, Лео… Опиумом насладишься?
Лузгин, раздраженный невменяемым состоянием примы, подошел к окну и, немного отодвинув штору, выглянул в окно.
– Нет, я с этой отравой к счастью, не знаком. Лучше водки еще никто ничего не придумал, – адъютант дождался, пока кэб, проезжавший мимо по дороге, скроется из вида.
– Пока не поздно, Лео, ты имеешь возможность задать свои вопросы.
Адъютанта не покидало ощущение, что певица кого-то ждет, а быть третьим в полуночном свидании в его планы никак не входило.
– Один литератор из Одессы, перед тем, как погибнуть, описал женщину, очень похожую на тебя. Я не ошибаюсь? Ты понимаешь, о чем я веду разговор?
Бриджид, вкусив очередную порцию сладковатого дыма, громко рассмеялась:
– Да, да, конечно! Ты приехал не по зову сердца, ты приехал вынюхивать… Какие же вы все гадкие… Этот приятный толстяк? Не помню его фамилию. Непрофессионал и слюнтяй! А чему ты удивляешься, Лео? Скажи, ты бы ревновал, если узнал бы, что он тоже ко мне неровно дышал? А?
Нервный смех певицы наполнил комнату.
– Ни единой секунды. Но я знаю человека, который его непременно убил бы на месте. Лейтенант Крапов.
Лицо примы не дрогнуло. Она занималась курением трубки. В опиумном дыму повисла долгая пауза.
– Это единственный человек на земле, который меня любит искренне и честно. Ему от меня кроме взаимности ничего не нужно, – проговорила Бриджид, с трудом произнося некоторые звуки – опиум делал свое дело.
– Но тебе от него было кое-что нужно. Взрыватели. Бедный лейтенант готов был ради тебя пойти на что угодно. Представь, если бы я тогда всё-таки прикоснулся к тебе. Что ты потребовала бы взамен?
– Не смей! Не смей, подлец! – итальянку посетил неожиданный приступ ярости, и адъютант с трудом увернулся от полетевшей в него трубки.
За десять последующих секунд в капитана улетели все подушки и стеклянная лампа из курительного набора.
Неожиданный приступ буйства певицы адъютант был вынужден усмирить силой, но лишь после того, как затушил ногой горящий фитиль, пламя от которого грозило перекинуться на ворсистый мягкий ковер.
Не в нравах адъютанта было применять силу к барышням, но иначе Бриджид расцарапала бы ему своими ухоженными и длинными ногтями лицо, а явные приметы ему в чужой стране были совершенно не нужны. Навалившись на итальянку сверху, он одну её руку заломил за спину, а другую прижал коленом.
Свободной рукой Лузгин проник в накладной карман своего сюртука и извлек оттуда маленький нательный крестик на толстой черной нитке:
– Если ты его любишь, то тебе должен быть знаком этот предмет!
Адъютант тут же почувствовал, как ослабло сопротивление взбесившейся итальянки.
– Откуда он у тебя? Алеша хотел мне его подарить перед расставанием, но я ему отказала… такие вещи не дарят.
Аккуратно отпустив руку девушки, Лузгин позволил себе отдышаться.
– Я снял его с трупа лейтенанта Крапова.
Итальянка, подставив ладонь, рассматривала почти невесомый нательный крестик лейтенанта, странно двигая головой из стороны в сторону:
– С трупа…
