Большое железное кольцо, служившее дверным молотком, не имело признаков длительного пользования – обычно латунь от многочисленного прикосновения рук имеет вид натертого до блеска металла, как в посольстве. На этой же двери ним давно никто не пользовался, значит, хозяйка открывает её своим ключом, когда в доме уже никого нет. Судя по графику её спектаклей, это было очень похоже на правду. Оглядевшись, адъютант сделал вывод, что прислуга в доме все же имеется – небольшой газон, зеленевший за низкой железной оградой до самой улицы, производил впечатление очень ухоженного и отлично перезимовавшего, а это ежедневный труд. Подняв голову вверх, чтобы убедиться, что остался до сих пор незамеченным, адъютант приметил в правом крайнем окне рыжего кота, сидевшего за стеклом. Животное слегка наклонило голову влево, и сверху разглядывало гостя.
«Да, прислуга есть, но она уже не дома, это точно. Котейка-то, мордатый, откормленный. Хозяйка пришла, а он на окне сидит, значит не голодный» – капитан три раза постучал кольцом по латунной подошве и сделал шаг назад, держа букет прямо перед собой на согнутой руке, будто школяр, пришедший на первое свидание.
– Кто там? – тихий женский голос выдавал нерешительность. – Я никого не жду!
– Цветы для мадам Бриджид! – громко доложил Лузгин.
– Поздно уже, я вам не открою… – адъютант едва расслышал эти слова.
– Тогда цветы завянут, и мадам Бриджид не сможет насладиться их неповторимым ароматом! – капитан ответил на русском, подойдя ко входу как можно ближе, чтобы быть услышанным.
Дверь открылась тут же. Бриджид, немного побледневшая от неожиданности, отступила назад и закрыла лицо руками:
– Лео… Какой сюрприз…
Совладав с первым приступом волнения, итальянка смущенно запахнула фиолетовый шелковый халат, с трудом скрывавший её идеальные формы.
– Знала бы, что ты среди ночи появишься, не снимала бы платья… Ну что ж, раз застал меня в таком виде, деваться некуда – милости просим, как говорят в Петербурге…
Вручение букета произошло в скованной атмосфере, без поцелуев и трогательных рукопожатий. Лузгину бросилась в глаза напряженность девушки – её глаза не поднимались, она не давала возможности рассмотреть себя в полумраке прихожей. Бриджид либо скрывала свое внезапное смущение, либо очень быстро продумывала тактику своего поведения в этой ситуации. На вторую версию адъютант оставлял почти все шансы. Представить себе обстоятельства, которые могли бы вогнать в краску профессиональную актрису и шпионку, можно было с большим трудом.
– Мне не удалось побывать на спектакле, но я уверен – представление получилось не хуже, чем в Петербурге. По крайней мере, отзывы, которые я слышал на лестнице оперы от ваших восхищенных зрителей, сомнения в этом не оставляют, – адъютант демонстративно стоял при входе, ожидая реакцию хозяйки.
– Пожалуй, стоит поберечь тепло. Проходите, капитан… Не скажу, что я чрезмерно рада, но за букет – спасибо… – сказала итальянка, закрыв дверь. – Джин, портвейн, шампанское?
Разительные перемены в образе примы впечатлили Лузгина не менее, чем густой и дурно пахнущий лондонский смог. Да, так же сногсшибательно красива, ухожена. Изысканный аромат духов перебивает какой-то странный запах, распространившийся по дому. Но глаза! Что же с этими незабываемыми, бесподобными миндалевидными очами? Они выражают тоску, почему взгляд её рассеян, будто свет маяка туманной ночью?
Дрова в камине гостиной, судя по количеству пепла, прогорали не менее пары часов. Лузгин остался доволен своим анализом и тем, что он не допустил ошибки в рассуждениях об устройстве жизни Бриджид, которая тем временем уже поднялась на несколько ступеней по основательной, покрытой корабельным лаком лестнице.
– Пойдемте, капитан… – адъютант услышал совершенно не тот голос, который не так давно восхищался букетом от Великого князя в гримерной Петербуржской оперы.
Небольшая комната на втором этаже, освещенная несколькими тройными подсвечниками не напоминала ни гостиную, ни спальню, ни будуар. Обитые красным шелком с рисунком в виде бесконечно длинных драконов, стены создавали атмосферу покоя и уюта. Незнакомый запах в этом помещении был особенно силен. Деревянные перегородки, украшенные невиданными существами, вырезанными из дерева, отгораживали с двух сторон высокую тахту, умощенную разного размера подушками. Вплотную к этому ложу приставлен невысокий столик, на котором располагался деревянный поднос с несколькими хитрыми аксессуарами. Стеклянная лампа в форме колокола, светящаяся изнутри, установлена на жестяной подставке. Рядом лежат железные щипчики, по форме напоминающие ножницы и длинный пинцет. Сбоку маленький, практически игрушечный секретер размером со шкатулку, с четырьмя выдвижными ящичками и тремя миниатюрными пиалами сверху. Только спустя минуту, осмотревшись более внимательно, адъютант обратил внимание на фарфоровую опиумную трубку с украшенной резьбой чашечкой, появившуюся в руках итальянки.
– А что? В Лондоне сейчас модно курить опиум… – Бриджид заметила быстрое движение глаз адъютанта, изучавшего обстановку.
