Темп жизни Лондонского центра не шел ни в какое сравнение с размеренным Петербургом. Здесь невозможно было взглядом зацепиться за яркое платье – все прохожие были одеты в серое, либо черное, никто не был озабочен своим внешним видом. Шарф в три оборота вокруг шеи имел совершенно практическое значение – согреть горло, и единственной заботой его хозяина было не зацепиться длинными концами за зонт какого-нибудь встречного господина. Кепи, опущенное почти на переносицу, имело своей функцией только защиту от дождя, но никак не несло эстетической нагрузки. Никто никого не разглядывал оценивающим взглядом – на этих улицах, среди тех лондонцев, что передвигаются пешком, модники не водились. Даже небогатый гардероб адъютанта выбивался из общей серой массы клеткой брюк и синим галстуком.
Отойдя в сторону, почти под самую витрину бакалейного магазина, адъютант достал из внутреннего кармана часы на цепочке и взглянул на циферблат стрелки которого показывали начало девятого. Ухватив за локоть мальца, пробегающего мимо с пачкой газет, повисших на его левом локте, адъютант обменял монетку на свежий выпуск «Таймс». Теперь, с тростью в одной руке и газетой в другой, он вполне мог сойти за коренного лондонца.
Спустя двадцать минут адъютант нашел по пути своего следования кондитерскую, где заказал пирожное и чашечку хорошего кофе. Ему предстояло скоротать минимум пару часов до открытия королевского театра.
Капитан решил начать поиски певицы именно оттуда, здраво рассудив, что звезда уровня мадам Бриджид на подмостках петь не будет.
Углубившись в чтение газеты, адъютант изучил все свежие новости – от международной обстановки вокруг Суэцкого канала и шансов полного отстранения египтян от управления каналом и до деловой активности в далеких азиатских колониях. Рубрика, содержавшая анонсы событий культурной жизни попала на глаза капитану в последнюю очередь: королевская опера дает «Кармен» композитора Жоржа Бизе с участием именитой звезды, госпожи Бриджид, не так давно прибывшей из России. Только три представления, все билеты проданы.
Кофе был прекрасен, даже, несмотря на свою цену. Адъютант остался доволен и легким завтраком, и чтением прессы. Весь оставшийся день Лузгин провел в изучении окрестностей королевского театра, примыкающих улиц, запоминая их названия и номера домов. В одной из цветочных лавок капитан подобрал небольшой букет, соответствующий его бюджету, после чего затеял беседу с полицейским, важно прохаживавшимся по Боул стрит недалеко от величественного здания театра:
– Констебль, я не прощу себе, если не отдам этот букет тому, кто полностью занял моё сердце!
Бобби, заложив руки за спину, внимательно окинул взглядом странного прохожего с букетом:[46]
– Судя по говору, вы не из Лондона. Чем могу помочь?
Адъютант изобразил смущение, опустив взгляд:
– Вы правы, констебль, я с севера. Вот, занесло в столицу. И, видите ли, всего на пару дней! А билетов в оперу нет, как нет… Единственный шанс был повидать свою тайную любовь и приложиться к ее надушенной перчатке…
Бобби понимающе кивнул, поправил свой шлем, проверил, как закреплена его короткая дубинка и покровительственным тоном ответил:
– Певичка или балерина? Все беды от них… таких как вы тут к одиннадцати часам вечера соберется десятка два.
– Думаете, у меня есть шансы? – Лузгин изобразил растерянность.
– Ну, парень, это не мне решать, – усмехнулся полицейский. – Если займешь правильную позицию, если проявишь сноровку… Обычно актрисы свой путь до кэба проделывают быстро. На улице не та публика, внимания которой они ищут. Все самые роскошные букеты и подарки они получают внутри театра.
Адъютант обратил внимание на скептическую улыбку констебля, критически рассматривавшего его приобретение, составленное из неказистого набора фиолетовых и белых цветов.
– Зато с любовью! – экспрессивно парировал адъютант этот немой укор.
– Ладно – ладно… не обижайтесь. В такой час лучше с букетом, чем с ножом, вижу, вы парень провинциальный, будьте осторожней на окраинах, там в это время может быть опасно. Я сменяюсь через четверть часа, так что, запоминайте. В-о-он тот боковой выход. Как публика разойдется, примерно через сорок минут из него появятся актеры. Желаю удачи!
К назначенному времени Лузгин, щедро оплатив на час услуги кэбмена, прибывшего в поисках последнего на сегодня заработка на хлебное место, уже занял нужную диспозицию на углу театра так, что имел возможность видеть и главный и служебный выходы.
В один момент, словно по команде, скопившиеся на прилегающих к опере улицах экипажи начали неторопливое движение к её входу. Вниманию адъютанта предстал совершенно другой Лондон – одетый в шикарные меха, изысканные платья, отличного покроя фраки и блистающий драгоценностями.
Публика на ступенях, будто соблюдая установленный ритуал, восхищенно обменивалась мнениями, после чего следовала церемония прощания, и мужчины элегантно подавая руку, увлекали своих драгоценных дам в экипажи.
