Жюль Брюне уважал рисковых людей. То, с каким пристрастием полисмены разглядывали его пассажиров, заговорщицкое письмо Подгорского и неожиданно возникшая шлюпка, всё говорило французу лишь об одном – этому человеку очень нужно уйти с острова незамеченным и его преследуют. Ну, а раз так, то почему бы не помочь, если англичане – его враги.
Повиснув на веревочном трапе, Лузгин оттолкнул ялик ногой и ловко забрался на невысокий борт французской шхуны.
– Капитан Брюне? – Адъютант, довольный своей удачей, поставил на палубу саквояж и по-военному одернул свою клетчатую куртку. Ловкость, с которой внезапно появившийся пассажир забрался по трапу, его манера обращаться с одеждой как с мундиром не ускользнули от цепкого взгляда французского капитана.
– Я так понимаю, обычным способом попасть на борт вам не позволяют обстоятельства. Эти господа за вами? – Брюне кивнул в сторону правого борта, за которым находился причал и полисмены.
– Месье Брюне, я так вас себе и представлял. Господин Погорский описал вас как человека, которому не свойственны страх и сомнения. Я благодарен, что позволили мне подняться, иначе мне пришлось бы грести в темноту, а я, признаюсь, давно не брался за весла.
Лузгин посмотрел на свои покрасневшие ладони, и с удовольствием для себя отметил, что технику хвата весла он не забыл – новичок на такой дистанции разбил бы себе руки до крови.
Капитан прикрыл затухающую трубку двумя пальцами и сделал несколько глубоких затяжек:
– Не стоит благодарности. Пять фунтов. Четыре с половиной из них – за посадку не с того борта. Я уверен, вы правильно меня поймете. Пожалуй, раз такая история, вам в пассажирском салоне появляться не комильфо?
– Вы чрезвычайно прозорливы, месье, – ответил Лузгин, отсчитывая золотые соверены.
– Тогда проследуйте в мою каюту. Она под мостиком, это бесплатно. Кстати, господин, не знаю как вас там… Вас ищут не за то, что шлюпку украли? – между делом поинтересовался капитан.
– Что вы, конечно нет. Еще господин Подгорский утверждал, что золото лишает вас дара речи и совершенно отбивает память. Шлюпку я купил у рыбаков в паре миль отсюда, – парировал адъютант, поднимая с палубы свой саквояж.
«Жозефина», выдохнула клубами черного дыма и медленно отошла от причальной стенки. Констебли на берегу поеживались от холода и наблюдали, как Генри Харрис нервно отмерял шаги.
– Что это? – Генри указал в сторону кормы уходящего в пролив французского судна.
Оба полицейских, не сговариваясь, вознесли взгляд к небу, умоляя всех святых великомучеников избавить их от этого странноватого и назойливого джентльмена.
– Вот это? Что? – Генри бегал вдоль причала, беспрестанно тыча пальцем в море.
«Жозефина» дала короткий гудок и напряглась всеми силами своей новой паровой машины – Брюне скомандовал полный ход, и за кормой остались только буруны от гребного винта и одиноко качающаяся на волнах шлюпка.
– Я вас спрашиваю! Как это возможно? Куда вы смотрели? – кричал на полисменов Харрис, беспомощно размахивая руками.
Капитан второго ранга Лузгин, пробравшись по узкому проходу вдоль борта к носу судна, увидел на причале три силуэта, два из которых стояли неподвижно, а третий метался между ними, постоянно показывая рукой в сторону моря. В один момент долговязый силуэт отчаянно сорвался с места и помчался в сторону портовой конторы.
Генри Харрис ворвался в портовую администрацию с решительностью рыцаря, выходящего на турнир. Волосы его были всклокочены, глаза неестественно блестели, он глубоко дышал, пытаясь совладать с собой после длительной пробежки вдоль причалов.
– Телеграф! Срочно! Где у вас телеграф? – взорвал вечернюю тишину конторы дрожащий голос молодого человека.
Невозмутимый дежурный отложил в сторону какой-то толстый справочник и не спеша проследовал в боковую дверь, отгороженную от посетителей конторской стойкой.
– Эдди, тут к тебе какой-то озабоченный джентльмен.
– Быстрее, черт возьми! – Генри даже не пытался себя сдерживать, но в ответ получил холодный взгляд телеграфиста, появившегося в дверях.
– Чем обязан? Телеграф исключительно для служебного пользования.
Перегнувшись через стойку, Генри ухватил телеграфиста за жилетку и резко притянул к себе.
– Берите карандаш и записывайте! Отправить сейчас же! И, пока я не получу ответ, я отсюда не уйду!
Выражение лица служащего телеграфной станции изменилось то же час, как Генри надиктовал адресата.
– Адмиралтейство. Лорду Клиффорду. Разыскиваемый ушел в пролив на «Жозефине». Ожидаю дальнейших указаний.
– Это займет не больше минуты, сэр! – толстяк телеграфист на удивление проворно заполнил бланк и тут же исчез за дверью с надписью «Телеграф».
Равномерное стрекотание телеграфного аппарата несколько успокоило Харриса и он смог перевести дыхание, присел на стул и достал из кармана портрет разыскиваемого, выполненный угольным карандашом на толстой бумаге.
