Лондонский адрес Генри Харриса Ли знал наизусть, и найти безбожника не составило большого труда. Единственное, чем был озабочен старик, так это тем, что приговоренный должен испытать болезненную смерть. Много раз за те две недели, что китаец следил за своей жертвой, он мог его прикончить. Застрелить из пистолета, заколоть кинжалом, забить его несколькими ударами ребра ладони, но все это не подходило для отмщения. Совет триады постановил, что смерть будет мучительной. Для этого старик Ли имел с собой в специальной фарфоровой колбе несколько игл, пропитанных ядом и длинную трубку для их выстреливания, спрятанную в ручке его клюки.
Последние дни старик Ли начал волноваться. Образ жизни и круг общения его жертвы кардинально изменился после того, как Генри побывал в имении своего дядюшки. Китайцу пришлось просить земляков одолжить повозку и коня, чтобы успевать перемещаться за своей целью. Теперь, когда китаец, преследуя Харриса, оказался в порту, его мысли стал мрачнее любой тучи, что приносила со стороны Желтого моря ураганные ветры. Неужели англичанин собрался уплывать? Сначала половину дня он провел на причалах, осматривая французский корабль и ругаясь с полицейскими, теперь и вовсе ошалел, ринулся на военное судно. Ах, как жаль, что у этих британцев такой сложный язык…
Время не давало китайцу больше шансов. На раздумья его больше не оставалось. Генри Харрис падет от иглы сегодня, или старик Ли даром тридцать семь лет назад набил на тогда мощной своей спине изображение дракона.
От смерти в дверях портовой конторы Генри Харриса спас телеграфист. Ошеломленный таким напором и наглостью толстяк так часто и быстро подпрыгивал, что заслонял собой жертву. Старик Ли в один момент поднял свою трубку и прищурил глаз, но англичанин дернулся обратно, приметив его двуколку. Жертва сама пришла в ловушку, но она притащила с собой еще и этого толстяка в жилетке. «Ничего. Из порта ты живым не выйдешь» – подумал китаец, приняв монеты из рук Генри – «Что он от меня хочет? Ехать?».
Как только Харрис взошел на борт военного корабля, старик Ли испытал даже не злость. Это было скорее отчаяние. Чувство – неведомое одному из главарей триады уже несколько десятилетий. Ли искренне пожалел, что потратил столько дней и упустил множество возможностей для исполнения приговора. Он все хотел сделать красиво. Он мечтал видеть глаза англичанина, выкатывающиеся из орбит почти сразу после укола отравленным шипом акации. Через пятнадцать секунд должна пойти пена изо рта, еще через пять судороги волной прокатятся по телу, причиняя неимоверную боль в каждой мышце, но сознание останется еще ясным. Генри будет осознавать, что с ним происходит. После второй волны судорог будет только десять – двенадцать секунд, чтобы сказать ему о приговоре. Этот момент должен доставить жертве самые сильные страдания – он будет кричать: «За что?», но звук не вырвется наружу из парализованных легких. Этот крик останется на посмертной маске. Генри так и умрет с открытым ртом и выпученными от боли и ужаса глазами.
Много раз старик Ли представлял себе, как будет выглядеть его последняя миссия, по секундам тренировал каждый свой жест, каждое слово. Ничего, что англичанин не знает его родного языка, все что нужно, он поймет по глазам.
А сейчас – отчаяние. Если Генри уйдет в море на этом корабле, то может спуститься на берег в любом месте мира.
Старик Ли, пригнувшись почти до земли, пробрался со стороны кормы к швартовому канату. Часовой на причале все свое внимание обратил на командира, беседовавшего с Генри.
В те времена, когда на спине старика еще не появился четырехлапый дракон с открытой пастью, он мог бы подняться на борт, ступая по канату ногами, расставив руки в стороны. Сегодня Ли приложил все остатки своих сил, чтобы преодолеть этот путь, повиснув на пеньковом канате. Благо, шлюп имел невысокую корму, возвышавшуюся над водой не больше, чем на десять футов, а с причала путь до цели сокращался вдвое.[48]
Команда «Боевая тревога» застала китайца на лестнице, ведущей в машинное отделение. Затаившись под ней, он наблюдал чрезвычайное оживление и очередной раз пожалел о том, что не знаком с языком этих хитрых и жадных людей.
Машина издала рокочущий звук, зашевелились ее железные члены, струи пара в нескольких местах вырвались через клапана, закрутился гребной вал. В общем шуме китаец без труда выбрался из своего убежища, чтобы выбраться на палубу. Его цель была там, но задача теперь усложнилась многократно. Перед тем, как прыгнуть на канат, Ли обратил внимание, что старший офицер, который всем отдавал команды, пригласил Генри с собой. Они были явно встревожены чем-то. В такой момент командир не пойдет в кают-компанию. Он будет стоять на мостике. Значит цель – капитанский мостик. Генри тоже должен быть там.
Суета закончилась так же резко, как и началась – все матросы заняли свои места и палуба опустела.
