Вдоль борта над водой свисали две закрепленные на балках шлюпки, накрытые каким-то брезентом. Если попасть в дальнюю от кормы, то открывается прямая видимость на лестницу, ведущую на капитанский мостик.
Через минуту, вспоров ножом трос, крепивший чехол, Ли ввалился внутрь шлюпки, больно ударившись о борт головой. Тонкая струйка крови согрела кожу, но китаец только улыбнулся. Он пальцем снял каплю с виска и приложил к ней язык. Солоноватый вкус крови придавал ему смелости.
Корабль на всех парах мчался в пролив Ла Манш и к своему счастью старик Ли в тусклом свете смог разглядеть на мостике Генри Харриса, указывавшему капитану примерное направление движения. Тот с невозмутимым спокойствием осматривал горизонт в бинокль, будто и не суетился вокруг него этот излишне эмоциональный молодой человек.
Мысль о том, чтобы выстрелить сейчас, китаец с горечью отверг – между ним и приговоренным было стекло. Нужно дождаться момента, когда Харрис выйдет из рубки и сделает шаг на ступени, ведущие вниз. Тогда он станет идеальной мишенью.
– Две мачты и труба. Борт черный с синим кантом по верху! – Генри не унимался, пытаясь быть командиру полезным.
– Каковы наши действия, когда мы их настигнем? – спросил капитан, не отрываясь от бинокля.
– Нужно арестовать пассажира. Дело государственной важности, командир! – нервно сказал Харрис. Его лицо покрылось румянцем, на кончиках пальцев был заметен тремор.
– Я знаю «Жозефину». И капитана Брюне знаю. Отчаянный малый. Он не остановится, тем более, мы вышли из акватории порта и теперь в нейтральных водах. Он имеет право не останавливаться, – заметил капитан. – Насколько решительными должны быть наши действия?
– Настолько, чтобы этот человек не добрался до Гавра! И этот вопрос стоимости не имеет. Сколько у нас пушек? – в голосе Генри капитан ощутил некоторые вибрации, свойственные человеку, пребывающему на пике волнения. Похоже, дело было нешуточным.
– Пушек у нас восемь. Но как вы себе представляете, мистер Харрис, пальбу по иностранному гражданскому судну? Я бы не хотел, чтобы этот день стал последним в моей карьере. «Альбион» – сторожевое судно. Стать причиной войны – это не наша миссия, – капитан разговаривал так же размеренно и спокойно.
– Этот день точно станет последним в вашей карьере, если вы не выполните приказ. Какими средствами – для меня не важно. Это вы командир корабля!
– Через час с четвертью, если француз идет прямым курсом, мы их нагоним. Палить я не имею права.
– Да что хотите делайте! – зрачки Генри расширились, нижняя губа выпятилась вперед, выражая ярость. – Хоть на абордаж берите! Дайте мне этого пассажира!
Через сорок пять минут, вопреки расчетам, «Альбион» наткнулся на дрейфующую в водах пролива «Жозефину». Сигнальные фонари покачивались в такт низкой волне, на палубе было замечено некоторое оживление.
– Чёрт побери! Это английский сторожевик! – разъярился Брюне. Что ему здесь нужно? – капитан высунулся через квадратный иллюминатор по пояс с левого борта.
– Отчаливай! Убирайся быстрее! Мы уходим! – кричал Брюне своим компаньонам-контрабандистам, доставившим ему груз лучшей шерстяной ткани. Перегрузка заняла всего-то четверть часа, и все шло по плану, но тут из темноты появился английский военный корабль.
– Машина, полный ход! – заорал капитан Брюне, ударив три раза в гонговый телеграф. – Лево руля!
«Жозефина» прославилась именно благодаря скорости своего хода и отчаянному капитану. Переложив штурвал круто влево, Брюне заставил корабль накрениться. Такой маневр англичане расценили, как нежелание подчиниться команде к досмотру.
– Какого черта? – Рычал Брюне, непрерывно вращая штурвал. Пассажиры в салоне крепко схватились за поручни, не понимая, что происходит с судном в спокойном море. – Это мой корабль! Это открытое море! Это мой товар!
«Альбион», все же, был кораблем военным и в резвости не уступал ни одному торговому судну. Заняв позицию по правому борту «Жозефины», шлюп приближался все ближе, грозя своим металлическим бортом разнести её в щепки.
– Ах ты, кусок горелого бифштекса! Ты что надумал, сын проклятой прачки? – Брюне понял, что его заставляют застопорить ход, но сдаваться был совершенно не намерен. В нем проснулся азарт несостоявшегося военного моряка. – Хвост тебе от селедки, а не «Жозефину»!
– Мы его так не остановим! – кричал Генри на капитанском мостике почти в ухо командиру, сохранявшему поразительное спокойствие.
– Вы мне мешаете, мистер Харрис… Лево руля… Еще лево…
– Думали меня к островам своим загнать? А вот вам бочку дегтя на голову! – Брюне резко крутанул штурвал вправо, опасно приблизившись к английскому шлюпу. – А? Как тебе?
– Командир, он нас атакует? – Генри схватился за поручень, чтобы удержаться.
– Мистер Харрис, почтовый корабль не может атаковать британский шлюп. У него нет на борту никакого вооружения, кроме личного пистолета капитана, – ответил командир. – Лево руля!
Борта заскрежетали сорванными заклепками, у «Жозефины» по палубе покатился груз, из пассажирского салона раздались панические возгласы вперемежку с искренним криком ужаса.
