– Посему берите мою карету и мчите во дворец. Я распоряжусь срочно телеграфировать в дворцовую полицию, и вас будут ждать с черного хода. Не будем создавать ненужный ажиотаж. За это время они найдут камер-фурьера Фарафонтова и вы вместе осмотрите помещения, прилегающие к Желтой столовой. Именно там государь будет принимать гостя. Всё. С Богом.
Отдав честь, адъютант молниеносно оказался в карете Великого князя, обитой изнутри бежевым шелком. Кучер щелкнул хлыстом, и четверка лошадей понеслась в сторону Дворцовой площади.
Спустя семь минут Фарафонтов, встревоженный срочным вызовом к черному ходу, и раздраженный тем, что его отвлекают от важнейшей работы, встретил на лестнице Лузгина.
– Как это следует понимать, Леонид Павлович? Вы хотите, чтобы меня разжаловали, и я никогда не смог бы уехать в Ливадию? – в голосе старшего камер-фурьера сквозила обида. – Что за срочность?
– Напротив, мой друг… Сейчас представилась редкая возможность отличиться, – Лузгин взял камер-фурьера под локоть и, быстро ступая по мраморным ступеням, повел его в подвал. – Где его величество?
– Ну как, где… В малом фельдмаршальском зале, ожидает принца Гессенского…
– Куда они проследуют на обед? Где сервировали стол?– Лузгин не давал старшему камер-фурьеру опомниться и сыпал вопросами.
– В Желтой столовой.
Городовой на Дворцовой площади, с трудом сдерживая озноб, от которого не спасал и толстый форменный тулуп, среди праздно шатающейся публики и спешащих домой со службы чиновников приметил одиноко стоящего недалеко от Триумфальной арки мужчину в жиденьком пальто, но в справных валенках.
– Ждешь кого?
Мужчина, пытаясь дышать в шарф, которым была прикрыта нижняя часть его лица, ответил:
– Свояка жду… Не торопится что-то…
– Так иди, в арку стань, там хоть не дует, – сердобольный городовой, не снимая рукавицы, махнул в сторону, противоположную от Зимнего дворца.
– Да пойду я… навстречу… – ответил мужчина и не спеша пошел прочь от городового.
– Чудно́й…
Император Александр Второй, пребывая не в самом лучшем расположении духа, прохаживался вдоль картин Малого фельдмаршальского зала в ожидании гостя.
Каждый шаг императора, в одиночестве размышлявшего о своей многочисленной семье, каждый удар каблуков его начищенных до блеска сапог многократным эхом гулко отдавал в сводчатые потолки.
Тревога в сердце императора поселилась с тех пор, как взорвался свитский поезд. В него стреляли три раза, но пули проходили мимо, повинуясь какому-то провидению. Теперь, когда в дело пошел динамит, Его императорское величество чувствовал себя спокойно только здесь, в Зимнем дворце, да летом в Ливадии. Да и ладно, он, но как же родные… Что будет с ними, если замысел его врагов осуществится?
Императрица Мария Александровна, так та, вообще очень плоха. Как заболела чахоткой, так всё хуже и хуже. Лечение в Европе не помогло, дав лишь кратковременное облегчение, а взрыв на железной дороге подкосил её окончательно.
Вот и сейчас, когда приедет её брат Александр, они вдвоем отобедают, а потом пойдут к кровати императрицы, чтобы подержать её за руку и сказать тёплые слова.
Сын Александр, наследник и его надежда, сторонится и все больше осуждает, не столько за дела государственные, сколько за присутствие во дворце Екатерины Михайловны.
Интересно, по какой причине принц запаздывает…
Человек в сером пальто, завидев «свояка», не спеша описал по площади дугу, будто передумав идти ко дворцу. Встреча их была не похожа на встречу родственников – руки не подали, по плечу друг друга не хлопали, только обменялись едва заметными кивками, продолжая идти рядом.
– Минуты две…
– Запал электрический?
– Не… Как я тебе батарею протащу, да и замедлитель могли заметить. Его установить – целая история. Шнур поджег. Да и запалы еще пригодятся…
– А если кто из твоих плотников потушит?
– Не думай лишнего. Все сидят в трактире, я им стол накрыл по поводу дня рождения. Ждут меня. А дверь в подвал заперта. Надежно.
– Фарафонтов, что под Желтой столовой? – Лузгин бежал по коридору, постоянно оглядываясь на отстающего старика.
– Караульное помещение, – запыхавшийся камер-фурьер ощутил острую боль справа под ребром и вынужден был сбавить шаг, что бы потом, увидев, как Лузгин обернулся, опять пуститься в бег трусцой.
– Быстрее, быстрее, Матвей Маркович… Что в подвале, под караульной?
– Плотницкая.
– Вы там были с ревизором?
– Были, – напрягая последние силы, Фарафонтов старался не отставать, каждое слово ему давалось с трудом. – Вот, за углом караульная, дальше лестница, два поворота вправо и потом вниз.
– Фарафонтов! Беги в плотницкую, да перешерсти там все. Увидишь провод – руби. Увидишь запальный шнур – руби. Я караулкой займусь, она ближе всего к столовой! – Лузгин, не дожидаясь ответа, свернул в сторону гауптвахты.
Часовой преградил путь адъютанту:
– Стой.
– Третье отделение. Мне нужно осмотреть помещение. Срочно.
– Не положено, – караульный в мундире лейб-гвардии Финляндского полка стоял на своем, глядя мимо капитана в противоположную стену.
– Если ты сейчас меня не пустишь…
