– Да, да… Я наслышан. А у нас тут, как видите… – Александр привычным движением провел указательным пальцем правой руки по идеально уложенным усам, и глянул в окно.
– Да, Ваше величество… Непогода… Метет… – граф славился своими иносказательными речевыми оборотами.
Александр второй предложил своим гостям занять места на креслах, а сам, заложив руки за спину, стал прохаживаться между столом и камином.
– Господа… События последнего времени заставили меня собрать вас здесь, в узком кругу. Очевидно, что государственная машина буксует, если террор вышел на такой уровень. У меня два вопроса: что мы должны сделать, чтобы снести голову этой гидре, и главное – как не допустить, чтобы в будущем у нее не выросли новые. Граф, прошу вас…
Лорис-Меликов, будучи человеком военным, мыслил кратко и четко. Так же он излагал свои мысли. Поднявшись с кресла, одернул мундир и изложил свое мнение:
– Ваше величество, мой опыт подсказывает, что если барану не запрещать пастись на лугах, то он и не будет бить рогами по закрытым воротам. Если позволить вольнодумцам высказывать свои идеи, они в своих спорах настолько увлекутся поиском истины, что им будет не до террора. А там глядишь, и здравое зерно появится. Я предлагаю гайки не затягивать. Россия сейчас напоминает большой паровой котел, готовый вот-вот взорваться от переизбытка давления. Наша задача позволить пару выйти.
– Детальней, – император понимал ход мысли графа, но имел большие сомнения в его правоте.
– Первое, что я бы сделал – это послабил цензуру. Пусть пишут. Это станет знаком, что государь готов их слушать. Тем самым мы выбьем почву из-под ног заговорщиков, готовых к активным действиям. Они будут в меньшинстве и поддержки от своих единомышленников в таком случае не получат.
Император еле заметно кивнул головой.
– Второе. Нужно идею представительского собрания все-таки довести до логического завершения. Следует проработать высочайший манифест. Все сословия должны быть учтены. Государь слышит своих подданных, как я уже сказал выше. В абсолютном большинстве своем народ почитает своего государя. Надеется на него, как на последнюю инстанцию справедливости, так что, если этот народ будет знать, что император с ним советуется в той или иной степени, то и почвы для возмущения не будет.
– В ваших словах есть логика, граф… – заметил царь.
– В последующем вы сможете опереться на этих людей, на общины, которые они представляют. Пусть своими устами несут в провинцию ваши мысли и чаяния. И, конечно, когда основа под ногами заговорщиков начнет трескаться и идти по швам, следует не дать чиновникам провалить ваши благие начинания. Для этого придется быстро изменить многие законы и пожертвовать некоторыми главными фигурами. В образовании, например…
– Я смотрю, граф, вы основательно подготовились. Мне отрадно осознавать, что ваша точка зрения совпадает со многими идеями моего брата. Не так ли, Великий князь?
Константин утвердительно кивнул. Он до сих пор не сказал ни слова, лишь внимательно слушал, ожидая своего часа.
– Хорошо, это в общих чертах. Я попрошу вас, граф, изложить свои мысли детально по всем направлениям в докладе. Хватит ли вам недели, чтобы упорядочить и сформулировать эти идеи в форме, годной для воплощения?
– Два дня, Ваше величество, – граф очередной раз доказал, что именно он нужен государю в ситуациях экстренных и неординарных. Как, к примеру, с укрощением чумы в Астраханской губернии.
– Надеюсь, что в эти два дня злоумышленники до меня не доберутся, и мы ваш план примем как руководство к действию, – Александр второй попытался пошутить, но слова его были восприняты собеседниками серьезно.
– Да, Ваше величество… – Великий князь Константин поспешил выразить свои сомнения, пока разговор не перешел в другое русло. – В первую очередь нужно задуматься о мерах безопасности для вас и членов императорской семьи. У меня есть некоторые соображения по этому поводу.
Император не перебил брата, а лишь потянулся к сигарному ящику.
– Я проявил некоторую инициативу и позволил себе провести собственное исследование на предмет прилежности работы Третьего отделения. С прошлой осени туда был прикомандирован мой личный адъютант, капитан второго ранга Лузгин. И, должен заметить, Ваше величество, доклад он составил разгромный.
Александр второй раздраженно ударил по гильотине и кончик сигары отлетел в дальний угол стола. Беспомощные докладные начальника жандармов, заканчивающиеся фразами «не удалось», «не установлено», «не считается возможным» доводили его до исступления, но в свое время только генерал Дрентельн согласился занять пост убитого террористами Мезенцова.
– Я приведу лишь некоторые факты, достойные внимания, – ровным тоном продолжил Великий князь.
– Я слушаю… – император держал в руках незажженную сигару.
– Во время следствия по делу взрыва на железной дороге в Третье отделение попал ценный свидетель, собиравший деньги для заговорщиков. Он был убит прямо в камере после допроса.
Лорис-Меликов изменился в лице. Его опыт общения с пленными не допускал подобной безответственности.
