– Это нам предстоит выяснить у этого господина… Вернемся к агенту. Этот механик прилежно снабжал Третье отделение информацией и на связи с ним находился лично Георгий Саввич. Даже премии ему ходатайствовал. Вся его занятость связана с этим вездесущим Битюговым, только механик никогда и ничего не сообщал ни о шрифтах, ни о типографском станке. Странно, не правда ли, Георгий Саввич?
– И что же? – Раскачиваясь на каблуках, генерал держал по привычке руки за спиной.
– Как оказалось, в мастерских гарнизона Кронштадта вольнонаемных не набирали. Битюгова вообще не видели на острове Котлин и понятия не имеют, что это за человек… Однако, кто-то же подложил оставшиеся взрыватели в рундук Завадского. Этот человек, проникший туда под видом плотника, так торопился уйти, что забыл отдать ключ. Топорная работа, коллега, топорная…
Генерал, посчитав для себя ситуацию предельно ясной, в два шага преодолел расстояние до двери, с раздражением дернул ручку на себя и прошипел:
– Караул… Ко мне. Этого в восьмую камеру. Она ему знакома.
Два рядовых из конвойной роты с винтовками за спиной стали позади Еремина, заставив его заложить руки назад.
– Пшел… – толчок в спину выглядел унизительно, но арестованный попытался сохранить достоинство и плечом толкнул обидчика. – А ну, вперед! – Второй удар прикладом в спину оказался гораздо сильнее, и Еремин еле устоял на ногах.
– В камеру! – продолжал лютовать генерал, пока дверь не закрылась. – А о ваших неординарных способностях к следствию я доложу Великому князю лично, Леонид Павлович!
– Премного благодарен, Ваше высокоблагородие, – быстро ответил Лузгин, стремясь к двери. – Если позволите…
Оглянувшись в коридоре, адъютант побежал налево, нагоняя уходящий в сторону лестницы караул.
– Георгий! Сними грех с души, – Лузгин приноровился идти в такт с арестованным Ереминым. – Один в Александровске, один в Москве. Где еще два взрывателя?
Солдаты, пытаясь не задеть капитана, приподняли штыки. Еремин, опустив голову, молча брел вперед, не замечая своего бывшего коллегу
– Еремин! Облегчи душу! Где взрыватели? Георгий! В Зимнем? Где? – Лузгин схватил его за лацканы и сильно потряс.
– Не положено! – один из рядовых угрожающе повел штыком, и Лузгин вынужденно сделал несколько шагов назад, едва не споткнувшись о досточку паркета, выпавшую из своего места.
Еремин на секунду задумался, остановился возле кованых перил, ведущих вниз, и, сцепив зубы, процедил адъютанту:
– Не успеешь!
Спустя секунду оба конвойных ринулись к нему, пытаясь ухватить за ноги, но Еремин, не выпуская рук из-за спины, перевалился через лакированные перила головой вниз.
Глухой звук упавшего тела эхом разнесся по лестничным площадкам, сопровождаемый быстрым стуком подбоек на сапогах и потоком брани. На клетчатом плиточном полу первого этажа в растекающейся луже багровой и густой крови лежал единственный человек, который мог указать точное место и время следующего покушения…
Впервые Лузгин ощутил острый приступ беспомощности.
– Эх, мать твою! – конвойные, придерживая фуражки, ринулись вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Внизу часто хлопала дверь, периодически впуская в полумрак фойе полосу уличного света, освещавшую труп дознавателя Еремина и жандармов, забегающих из внутреннего двора на свисток дежурного.
«Значит, они готовятся… Не успеешь… О чем я его спросил?» – Лузгин стоял на месте, уставившись в одну точку на стене и слегка приподняв подбородок. «Зимний… Точно. Взрыватель во дворце…» – адъютант вздрогнул от голоса за спиной.
– Ну вот, Леонид Павлович, и конец… – генерал не торопился спуститься вниз, где тело разбившегося чиновника уже накрыли шторой.
– Это не конец, Александр Романович, это только начало, – задумавшийся Лузгин повернулся к генералу. – Телеграфируйте срочно в Зимний. Дворцовой полиции. Пусть уведут государя. В генштаб, к примеру. Иначе они, – Лузгин кивнул в сторону лестницы, – его взорвут.
Дрентельн, отчаянно уставший от событий последнего дня, пальцем провел по краю седых усов, держа другую руку за спиной. Движения его были неторопливы, размерены, будто он уже смирился с тем, что нужно начинать следствие заново.
– Вы, голубчик, ополоумели… Заслуги ваши неоспоримы, но надо же и меру знать. Как возможно мне команды отдавать Его величеству? Это категорически невозможно, да и есть ли гарантии, что вы не ошибаетесь? Почему именно сей момент? Что за паника? Представьте себе, что по моей телеграмме Его величество меняет свой график, как я буду затем объясняться? Это Иркутск в лучшем случае. Отправят острог после пожара восстанавливать.
– Я откланиваюсь. Нет времени доказывать, – Лузгин сорвался с места и побежал за шинелью, оставив генерала наедине с унылыми раздумьями.
Спиной ощущая удивленные взгляды синих мундиров, беспомощно толпившихся в парадном на первом этаже вокруг трупа, адъютант толкнул тяжелую дверь и мигом оказался на людной улице. Сбив с ног какого-то мастерового с ящиком инструментов, капитан даже не обернулся, только услышал в свой адрес отборные проклятия.
