– Прекрасно. Не город, а мечта шпиона. Кто такой, это Лорис-Меликов? Я мало о нем знаю. Появился, будто из пустоты, и сразу – в таком фаворе. Что происходит? – Бриджид уловила в голосе лорда искреннюю заинтересованность и ноту удивления.
– Хитрец, каких Петербург до сих пор не видывал. Умён, смел, необычайно одарен дипломатическими талантами. Военную карьеру делал вдали от столицы, на Кавказе и в Турецких походах. Безропотно принимает любое решение императора и успешно справляется там, где дело кажется безнадежным. На вашем месте я бы присмотрелась к этому персонажу. Имеет большое влияние на императора. Тот часто спрашивает его совета. Сейчас в должности министра внутренних дел. Как вы понимаете, свою безопасность и порядок в стране царь случайному человеку не доверит. Поддерживает идею законодательного собрания. На этой почве у них с наследником есть противоречия, но тот пока что на открытый конфликт не идет.
Бриджид отвлеклась, подлила себе в чашку теплое молоко и сделала небольшой глоток, после чего продолжила:
– Лорис-Меликов и Великий князь Константин во многом единомышленники. И сейчас они имеют на императора большее влияние, чем наследник.
– Наследник, наследник… Сколько там этих наследников? До меня дошли слухи, что Александр второй решил своим внебрачным детям присвоить титулы Великих князей и княжон. Получается, что мы на верном пути… – вслух рассуждал Клиффорд.
– Ооо! Любвеобильность государя сделала его одиноким. Княжну Долгорукову ненавидят практически все, кроме Константина и Лорис-Меликова. Она, кстати, входит в их триумвират. Самого же императора осуждают, но, конечно, молча.
– Прекрасная диспозиция… – лорд поглаживал подбородок, словно вынашивая какую-то идею. – Джем. Абрикосовый джем. Вы, Бриджид, так его и не попробовали.
– Достаточно. У меня впереди ужин. И я к сладкому равнодушна, – сухо ответила женщина. – Если у милорда нет больше вопросов, то на сегодня я откланиваюсь. Вы знаете, где меня найти, Филипп…
Лорд, не вставая с кресла, помахал пальцем, будто пытался предупредить ребенка от неосмотрительного поступка:
– Одну минуту…
Поиск нужного документа в секретере занял не одну минуту, а не менее трех. Копаясь в бумагах, лорд хотел итальянке дать время остыть, свыкнуться с тем, что он опять рядом, побороть волнение и успокоиться.
– Вот… – одевая монокль, Клиффорд бегло пробежал глазами по некоему документу в двух экземплярах. – Да, это он… Неужели вы, милая Бриджид, могли подумать, что я не озаботился вашим будущим благополучием? Не стоит меня демонизировать. Я не прощаю предательства, но всегда помню добро и отвечаю на него тем же. Держите, это ваше.
Вопросительное выражение лица оперной примы еще больше усилилось, после того, как она прочла текст документа.
– Да, да… Королевская опера. Контракт на три года, если вы не против. Одно ваше слово – и будет на пять лет. Хватит уже по миру носиться. Я хочу, чтобы вы, Бриджид были рядом. Директор театра его заверил. Нужно вписать лишь срок действия.
Дочитывая последние строки, итальянка ощутила за спиной тепло дыхания, легкий поцелуй в шею и шепот лорда:
– Я прошу вас… Останьтесь.
Когда-то после этой фразы она не устояла. Теперь же, у лорда на успех было шансов не более чем у дряхлого парусника в состязании с современным пароходом на десять морских миль.
– Не сегодня, прошу вас… Спасибо большое, я вам обязана, но я очень устала, мои нервы на пределе… Меня ждет кэб.
Аккуратно освободившись от объятий Клиффорда, Бриджид поспешила к выходу, чуть не споткнувшись о бульдога Оливера, который развалистой походкой заявился в каминный зал, чтобы погреть старые кости и проверить, чем тут занимается его хозяин.
– Я не прощаюсь, Филипп! Я говорю «до свидания», – Бриджид торопилась исчезнуть и при этом крепко держала в руках контракт.
– Лейтенант Алексей Крапов. Я помню, – вслед ей громко произнес лорд.
Быстро убегая по дорожке в сторону калитки, Бриджид не смогла сдержаться и разрыдалась. Фамилию своего любимого лейтенанта она лорду не называла. Попадись ей сейчас под руку Джованни, она наверняка взяла бы грех на душу…
«Ну что же… Пусть считает, что с лейтенантом все отлично. Так легче исполнять партию Кармен… Настоящая любовь придает сил голосу, да, Оливер?» – лорд ласково потрепал по холке своего любимца, занявшего почти все пространство между столом и камином.
Остро отточенный карандаш, ведомый рукой Анны Григорьевны, быстро скользил по бумаге, сокращая слова, не растрачивая время на знаки препинания и абзацы. Если уж и не успеет она записать что-то за своим мужем, будто впавшим в какую-то прострацию, то оставит белую полосу на листе черновика, чтобы потом он сам заполнил пропущенное место. Сейчас главное – не перебивать его и не возвращать даже на пару абзацев назад, иначе она собьет его с мысли, отвлечет от сцены и драгоценное вдохновение отступит, оставив его воображение наедине с отвратительной реальностью. [41]
