— Смотри, Отто! С нашими молодоженами не соскучишься! — удивленно воскликнул Гро, показывая Отто на удивительное зрелище. Молодая графиня, в одной нижней рубашке, спускалась из окна по связанным простыням. Даже издали было видно, что Клариссе очень страшно, она закрыла глаза и закусила губы, тонкие руки судорожно вцепились в простыни и, казалось, в любой момент ее кисти могут разжаться.
Стражники с криками побежали вниз во двор, и скоро уже целая толпа мужчин была готова поймать падающую хозяйку замка. Но она не упала. Наоборот, когда юная женщина ступила на надежную землю, она долго не могла разжать руки, так что пришлось их силой отрывать от простыней. Прибежали и тетя Мари, и Бланка, и еще другие женщины из замка. Но в основном беглянку окружали стражники — викинги и франки.
— Что это вы надумали, графиня, — обратился к ней Магнус, — хевдинг ведь запретил вам покидать спальню.
— Ты ничего не понимаешь, — воскликнула Кларисса, — я знаю, что моему мужу грозит опасность! Надо спешить ему на помощь! Хотя бы не опоздать!
— Наш хевдинг — хороший воин, — с гордостью сказал ей викинг.
— Да, да, вам не стоит беспокоиться, — послышались голоса из толпы.
— Беньот, где ты? — закричала истошно графиня.
— Я здесь госпожа, — из толпы вышел начальник стражи.
— Беньот, объясни им, что я бы не стала спускаться по простыням, если бы не чувствовала беду! Ах, если бы отец меня тогда послушал! Где моя Сейла? … Сейла! Где моя лошадь? Нет уже времени! — и она изо всех сил понеслась на конюшню.
Никто не посмел остановить графиню, и молодая женщина, вскочив на свою белоснежную кобылицу, поскакала к парому. Мужчины не смогли остаться на месте, и мгновенно замковый двор закипел людьми и лошадьми. Целое войско было снаряжено в течение нескольких минут и после недолгой переправы уже мчалось в сторону озера. Тонконогая кобылица Клариссы сразу же вырвалась вперед и намного опередила тяжеловесных коней дружинников. Ее белая шелковая рубашка — женщина сняла неудобное платье, чтобы было легче спускаться, трепетала на ветру, обнажая хрупкие плечи юной всадницы. Кларисса обхватила кобылицу за белую шею и прижалась к ней как можно ближе, стараясь не мешать благородному животному быстрее мчаться на помощь Ингмару. А Сейла, своим верным сердцем чувствуя беду, не нуждалась в понукании, и летела изо всех своих лошадиных сил. Скоро уже и воинов не стало видно, настолько графиня опередила дружину Ингмара.
— Перед смертью я все-таки хочу сказать вам, — проговорил Ги — мужчины стояли спиной друг к другу, пытаясь отбиться от атакующих воинов барона Доната, — я ни в чем не виноват.
Ингмар не ответил. Он только успевал отражать атаку за атакой. Двое мужчин, размахивая мечами, не давали приближаться врагам, но силы были явно неравны. Исход схватки был предрешен. Когда стало видно, что Ингмар и Ги, раненый в руку, совсем измотались, барон де Брюнне достал свой меч и подошел поближе, чтобы доставить себе удовольствие нанести последний удар.
— Вот так, — засмеялся он, — сейчас ты ответишь мне за тот пинок, гнусный язычник! Я своими руками убью вас обоих! Больше никто не посмеет безнаказанно наносить мне оскорбления!
Наконец Ги не смог выдержать одного из ударов, и соскользнувший с гарды клинок рубанул ему по плечу. Юноша обмяк, его тут же схватили за руки и бросили на землю. Один из воинов размахнулся мечом.
— Стой, не смей, — заорал Донат, — я сам прикончу юнца, после того, как нормандца отправлю в его Валгаллу! — бандит послушно опустил оружие и наступил ногой на окровавленную грудь молодого барона.
Спина норманна осталась открытой, и он отступил к могучей иве, пытаясь закрыться. Но дерево не давало викингу свободы движений, да и воины, сражавшиеся с ним, часто менялись — лишь опыт и мастерство Ингмара позволяли ему так долго держаться. Франки нападали по двое-трое, граф бился же в одиночку. Уже ни на что не надеясь, Ингмар продолжал отражать шквал ударов. Он полагал, что, находясь на берегу озера, может сильно не беспокоиться за свой тыл, но кто-то из бандитов Доната прокрался по мелководью, прикрываясь зарослями ивняка. Совсем близко подобраться трусливый франк побоялся и швырнул издалека чем-то тяжелым в затылок могучему норманну. От неожиданного удара на мгновение у Ингмара потемнело в глазах, он пошатнулся — этого было достаточно, чтобы он оказался распростертым на земле. Его меч отлетел в сторону.
— Вот и все, дорогой, — прошипел барон, любовно поглаживая свой острый клинок. Викинг без страха смотрел в маленькие, заплывшие жиром, злобные глазки противника, его губы беззвучно шевелились, шепча какую-то норвежскую молитву.
