— Я слышал, что не пощадили даже молодую жену графа, — уклонился от прямого ответа вождь викингов, — а поскольку я теперь являюсь прямым наследником невинно убитых, по нашим обычаям обязан кровно отомстить убийцам.
— Даже если они ваши соотечественники? — монах начинал разговариваться.
— Тем хуже будет их участь. Да, мы пришли в эту страну с мечом, но не для того, чтобы грабить и насиловать беззащитных. Мы предлагаем сразиться с нами в честном бою. Беда тому викингу, который поднял руку на безоружную женщину.
— Да, ваши слова справедливы, мессир граф, — в маленьких глазках Бастиана мелькнул огонек, — если бы все так рассуждали, то не было бы у нас, монахов, нужды замаливать у бога грехи людей.
— Вот увидишь, Бастиан, я найду убийц, и они пожалеют о том проклятом дне, когда они ступили на землю монастыря Монте Касьон. Но вот что меня удивляет! Говорят, жена графа Мелана была очень красива. Если бы это были мои земляки, они бы увели ее в плен, а не зарубили. Ты уверен, что это были норманны?
— В чем я могу быть уверен, господин, если меня там не было.
— Но слухами земля полнится.
— Вы правы, граф, люди говорят многое…
— И?
— Ну и говорят, что эти люди были все в масках и почти не болтали, — монах протянул руку к кожаному мешку с водой и сделал несколько жадных глотков. Солнце уже начинало припекать, а по монастырскому обычаю во рту служителя церкви еще не было и крошки.
— Но все же несколько слов было сказано, причем на французском языке, — наконец закончил он.
— А почему же тогда решили, что это викинги?
— У нас все сваливают на вашего брата, — Бастиан хитро покосился на графа, — но еще и одеты они были как северяне.
— И что, они ограбили монастырь?
— В том-то и дело, что особого грабежа не было, — задумчиво ответил монах. По всему было видно, что он смышленый и наблюдательный малый.
— Так схватили наспех, что попалось в руки.
— А зачем же тогда убили всех?
— Думаю, не хотели, чтобы были свидетели.
— Мои соотечественники не боятся свидетелей, — сказал Ингмар. Наконец-то над головами всадников сомкнулись ветви деревьев, и ехать стало легко и приятно.
— Если мы нападаем, то у нас это — подвиг, так считается в Норвегии. Никогда не видел, чтобы викинги шли в бой с закрытым лицом, — добавил он.
В том-то и дело, мессир граф, — согласился Бастиан, — и нам этот ваш обычай известен. Эти грабители ворвались в монастырь после трапезы, когда братия почивала. При этом они убивали всех, кто попадался на их пути — сначала привратника, затем ключника, а потом и старого монаха, который копировал писание. После этого бандиты ворвались в кельи и наносили удары мечом каждому брату, прямо в его постели. Поэтому никто не мог видеть, как убивали графа и его жену.
— А как там оказался виллан?
— Ему не повезло, как и вашему покойному тестю. Дион приехал за монастырским сыром, хотел выменять его на пшеницу. Он отдыхал после долгого пути во дворике, которым вы изволили проходить, прямо у бассейна, и получил удар мечом по спине, когда пытался закрыться.
Ингмар с интересом посмотрел на медлительного рассказчика.
— Виллан упал прямо в воду, — продолжал тот, — и убийца подумал, что он утонул. Но потом бедняга Дион выбрался из бассейна и отполз в кусты можжевельника. Можно сказать, что эти заросли спасли ему жизнь.
— И он мог оттуда что-нибудь видеть?
— Возможно, мессир, хотя это лучше узнать у него.
Монах надолго умолк. У Ингмара сложилось впечатление, что Бастиан пожалел о пробившейся у него разговорчивости.
— Бастиан, ты боишься их?
Монах резко повернулся к графу, как будто ужаленный.
— Наша жизнь так уныла, мессир граф, что ничего не изменится оттого, если я умру сегодня или через тридцать лет, — наконец заговорил он, — дни наши проходят однообразно и почти без радостей. Однако это не значит, что мое сердце превратилось в камень. Я и сам постригся в монахи после великого горя, постигшего мою семью. Моя молодая жена, прекрасная Бриджит, была изнасилована и убита в Лейнском лесу, что находится во владениях барона Доната де Брюнне…
Ингмар удивленно взглянул на монаха.
— Да, да, мессир, ей было всего двадцать, и она уже понесла от меня. Эти негодяи, наверное, рвали ее когтями, так она была истерзана. Если бы у меня были ваши возможности, мессир граф, я бы все отдал, чтобы найти убийц. Но я был всего лишь бедный виллан. Не смог я продолжать жить как прежде и ушел в монастырь.
Ингмар опустил голову. Он вдруг ощутил всем сердцем глубину горя, которое постигло Бастиана. Наверняка уже прошло много лет, но в тихих словах франка чувствовалась такая боль, что Ингмар невольно поежился. Викинг не нашел никаких слов, чтобы утешить пожилого монаха, да и были ли такие слова.
