– Но у неё другое лицо, – пробормотал Анарендил. – Они очень похожи с Гликерией, ты заметил? Ясус разведал, что они сёстры-близнецы.
– И кто же их отец? – воскликнул его брат. – Уж не наш ли прежний советник, который так стремился породниться с королевской ветвью?
Тишина снова обозначила своё присутствие, и дверь вдруг открылась. На пороге кабинета стоял улыбающийся Анарендил.
– Мы разбудили тебя? – он наклонил голову на бок, рассматривая меня. Одет он был в халат, типа моего дневного одеяния, только легче и без нижних слоев.
Я покачала отрицательно головой.
– Та женщина была Милава? – уточнила я. Анарендил кивнул, и пригласил меня в кабинет жестом, потом смутился, подтолкнул меня обратно в комнату. Затем открыл шкаф в стене, вытащил оттуда что-то и вручил мне в руки.
– Оденься, пожалуйста, – хрипло проговорил он. Я развернула свёрток и увидела халат, похожий на тот, в который был одет эльф. – Теперь можем идти.
Он улыбался – светлой и нежной улыбкой, приобнимая меня за талию. Мы вошли в кабинет, где спиной к нам сидел Белегестель. Услышав нас, он повернулся и вдруг покраснел – причем, покраснел он только щеками.
– Прошу прощения, – он встал и наклонил голову передо мной. – Я нагрубил тебе днём, Гликерия.
Я смутилась и взглянула на Анарендила, который строго смотрел на брата. Мой эльф кивнул мне в ответ.
– Так это была Милава? – переспросила я, смотря на Белегестеля.
– Я думаю, что да, – ответил мне Анарендил, и усадил меня в своё кресло за столом, а сам сел рядом с братом. – Только в облике кого-то другого. Возможно, она просто изменила какие-то черты, чтобы её не опознавали в Валеде и Сидхе. – Он потёр переносицу. – Брат, давай всё обсудим утром. Я отправил ясуса на её поиски.
Белегестель кивнул Анарендилу, затем медленно кивнул мне, и вышел из кабинета, не говоря ни слова.
Мой эльф встал, протягивая ко мне руку. Он выглядел по-прежнему уставшим, но таким прекрасным с рыжим орелом волос за спиной.
– Пойдём продолжим смотреть наши прекрасные сны, – улыбаясь проговорил он. Я вложила свою руку в его. – Брат думает, что это не Милава, но если это она – всё сходится. И тёмные символы, и её поведение. Только зачем её всё это?
– Возможно, она продолжает мстить мне. А что имел в виду Белегестель, говоря о том, что бывший советник хотел породниться?
Анарендил взмахнул рукой и замок в двери кабинета щелкнул, затем он погасил лампу в кабинете, также закрыл дверь кабинета со стороны наших комнат, и выдохнул, словно эти манипуляции отнимали его время.
– Знаешь, я думаю здесь несколько причин, и пока я не узнаю все – не хочу обсуждать их. И да, советник действительно хотел, чтобы его дочь вышла замуж за меня. Но, так как я против договорных браков, а только за традиционные, то я даже не стал смотреть, что там за девушка.
Он замолчал, стягивая халат, и я увидела, что на нём только мужской вариант женских панталон – только они более облегали его фигуру и были немного короче. У меня перехватило дыхание – до того он был хорош.
– Ты так разглядываешь меня, словно я чудо какое-то, – прошептал он, огибая кровать и подходя ближе.
– Ты и есть чудо, – ответила я ему, а потом ещё долго не могла унять дрожь в коленях от его бесконечно нежного и горячего поцелуя.
Когда я проснулась утром, мой эльф сидел рядом, уже одетый, и разглядывал меня.
– Доброе утро, моя адхи, – он наклонился и чмокнул меня в щёку. – Сегодня мы готовим с сотэром святилище. Я хочу завтра заключить наш союз. Если тебе интересны традиции эльфов, можешь пока сходить в библиотеку. Она внизу, на первом этаже, рядом со столовой. Позавтракать можешь как раз там же. У нас можно читать и есть книги одновременно, – он хитро мне подмигнул. – Поэтому можешь сначала зайти за книгой про заключение союза, а потом сразу завтракать.
Анарендил поцеловал меня ещё раз – на этот раз в губы – долгим поцелуем, и улыбаясь мечтательной улыбкой, исчез за дверью.
Интересно, а что такого в традициях эльфов, что он сам не мог рассказать мне о них?
Исследовать этот вопрос я и принялась, когда искупалась и оделась, расчесав волосы у огромного зеркала. Мне показалось, что глаза стали ещё бледнее, но смотрелось вполне естественно.
***
Я не считал дни. Наверное, я ехал уже дней пять, может больше. Конь устал, как и я, в принципе, но я не хотел останавливаться. Весь мир сузился для меня до одной цели – уехать как можно дальше от Валеды и всего, что меня окружало последние годы.
Как же всё дошло до того, что я остался один на один со всеми этими проблемами? Неужели я сам виноват в том, что всё сошло на нет?
Всё детство я грезил путешествиями, освоениями новых земель, покорением океана, но отец всегда готовил меня к тому, что однажды я стану императором, и все мои детские мечты – не более, чем просто мечты. Гли никогда со мной не спорила, только смеялась над тем, как я рассуждаю о том, что можно путешествовать по всему миру и горя не знать.
