Ганин открывал третью бутылку, когда мой чуткий слух уловил два последовавших один за другим негромких глухих удара. Ганин их тоже услышал и тут же замер с открывалкой в руке, так и не успев отодрать колючую крышечку от бутылочного горлышка.
– Стреляли… – протянул он и посмотрел на меня.
– Похоже, – кивнул я в ответ и дернулся к двери.
В конце прохода мелькнула темная фигура, тут же рухнувшая в провал межпалубного трапа. Я ринулся к ней, добежал до лестницы и посмотрел вниз, через перила. На ступеньках уже никого не было.
– Кто это? – дыхнул мне в затылок возбужденный Ганин. – Ты его видел?
– Нет, Ганин, не видел… Пойдем-ка ко мне теперь – посмотрим, все ли в порядке.
Дверь в мою каюту была закрыта на автоматический замок. Я достал из кармана ключ, и мы с Ганиным зашли ко мне. Я щелкнул выключателем. Внешне в каюте все было так же, как и двадцать минут назад, когда я покинул ее для коллективного приема мочегонного снотворного, если не считать легкого горьковато-сладковатого запаха, хорошо знакомого мне по занятиям в тире и прочим профессиональным опытам. Я инстинктивно дернулся к шкафу, протянул руку к баулу и к радости своей нащупал внутри свой служебный пятизарядный «Ню-Намбу».
– Смотри, Такуя!
Ганин застыл подле койки. Я подошел к нему и увидел на пледе, прикрывавшем мои вещи, два небольших отверстия. Если предположить, что под пледом находился я, то эти две дыры пришлись бы мне аккурат в левую сторону груди и в переносицу.
– Ну и субботка сегодня… – погрустнел Ганин, видимо, наконец осознавший тот факт, что увеселительного вояжа на родину у него в этот раз не получится.
Мне пришлось слегка отодвинуть моего друга, вставшего между постелью и дверью, чтобы осмотреть покрытый серым паласом пол.
– Гильз не видать, – заметил Ганин, также глядя себе под ноги. – Значит, револьвер?
– Похоже, – согласился я с сенсеем.
– Ну не мог же он их с собой унести!
– Да, бежал он бойко. Судя по всему, ему было не до гильз.
Я осторожно стянул раненый плед с кровати, взгрустнул на мгновение по безвозвратно утерянной плотной джинсовой куртке, в которой хотел пощеголять по Ванино, а заодно и попытаться сойти за корейца или китайца, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание, отодвинул ее и прикрытое ею барахло в сторону и убедился, что обе пули вошли в кровать. Я нажал на неподатливый матрас, знаком дал Ганину команду приподнять его за противоположный край и дернул вверх за свой. На фанерном покрытии постельной рамы отверстий не было. Я бросил свой край, пошарил глазами по каюте, увидел на холодильнике среди заботливо подготовленных для пассажиров-японцев стопок под саке одноразовые палочки для еды в красивой бумажной облатке, вытащил их, расщепил и кивнул Ганину, чтобы и он опустил свой край матраса на место.
Поработав вслепую импровизированным пинцетом из палочек с пару минут, я наконец нащупал в недрах матраса сначала один, а затем и другой комочек свинца. Искать в каюте целлофановый пакетик на зип-локе было, разумеется, бессмысленно, и я палочками опустил обе пули в одну из стопок под саке. Ганин тем временем протиснулся в душ, пошуршал там чем-то несколько секунд, после чего вернулся и протянул мне кусок тонкого целлофана, еще мгновение назад служившего оберткой для одноразовой бритвы. Я затянул им горлышко стопки и спрятал ее в баул, из которого вытащил пистолет.
– Вооружен и очень опасен, – грустно сострил Ганин. – Я почему-то не сомневался, что ты экипированный сюда заявился. Как ты его через металлоискатель пронес?
– Чем меньше будешь знать, Ганин, тем дольше будешь оставаться здоровым.
Я нацепил на себя подмышечную кобуру, запихнул в нее «Ню-Намбу» и надел ветровку.
– Незаметно?
– Что раздобрел? – съехидничал сенсей.
– Да нет, Ганин.
Я демонстративно проигнорировал его очередной каламбур и указал на продырявленный матрас.
– После таких вот шуточек, наоборот, злее становишься… Ты бы шел к себе, а? А то видишь, тут как все поворачивается.
– А чего ты меня гонишь? – возмутился Ганин. – Ты, как я вижу, спать теперь нескоро ляжешь.
– Да, Ганин, пивка с тобой холодного попил – теперь всю ночь бегать буду.
– Тут море кругом! Тоже мне, бегущий по волнам! В каком направлении ты бежать собираешься?
– А вот это самый заковыристый вопрос. Знать бы точно, куда бежать, – можно было бы не торопиться.
Ганин внимательно осмотрел с обеих сторон дверной замок.
– Дверь он явно ключом открыл – значит, из экипажа. У них же обязательно запасные ключи есть или мастер-ключ, который вообще ко всем замкам подходит.
– Да тут замок смешной, Ганин. Если у него пистолет с глушителем, то мастер-ключ или что там еще тоже обязательно есть. При этом вовсе не факт, что он матрос. Пассажиры сейчас тоже все сплошь и рядом технически продвинутые.
– Да, пассажиры сейчас не те, что раньше, – согласился Ганин. – Теперь пассажиры иные, мандариновой травы все больше…
– Какой травы? – встрепенулся я, вспомнив про сегодняшнюю лекцию отарского Кобаяси о страшном русском «крокодиле».
