Возможно, именно этот шепоток привлёк внимание Риго. Он был на балконе, стоя у входа в комнату отдыха для джентльменов, когда увидел Марджори, кружащуюся в объятиях Сильвана. Его губы приподнялись в полуоскале. Она танцевала с молодым бон Дамфэльсом так, как будто он был её старым другом. Или любовником.
Он изо всех сил старался контролировать выражение своего лица. Он не мог рычать или ругаться, как он это по обыкновению делал, когда видел её такой же довольной, во время верховой езды, танца или просто прогуливающейся по саду. В определенные моменты на её лице появлялось выражение неосознанной радости, которое исходило от той её части, которую он всегда желал.
Он ухаживал за Марджори и завоевал её, но он так и не завладел тем, чего хотел. В поисках её души он взял только её тело, обнаружив там пустоту. Марджори- это пустая цитадель, которую он мог штурмовать снова и снова, но безрезультатно. Танцуя с Сильваном бон Дамфэльсом, она словно бы растворилась в движении и удовольствии, глаза полузакрыты, губы изогнуты в нежной улыбке.
В его ухе раздался голос Андреа: – Персан говорит, что твое отсутствие замечено.
Он натянуто улыбнулся и спустился с балкона, всматриваясь в женские лица. Всё это было игрой, всего лишь игрой.
А внизу Сильван уже оставил Марджори и с нарочитой галантностью повернулся к Стелле. Марджори взяла стакан фруктового сока с подноса, предложенного Асмиром Танлигом, и встала рядом с Джеральдиной бон Мокерден, чтобы присоединиться к обсуждению фасонов дамских платьев, расшитых фантастическими узорами из бисера. Это тоже была часть игра, со своим собственным языком, своим собственным этикетом.
Риго пронесся мимо неё в танце, напряжённо улыбаясь, через плечо своей партнерши.
За ними, через дверь на террасу, Марджори увидела Эжени. Был ли кто-нибудь назначен партнёром по танцам с ней? Какой-нибудь бон? Возможно, ей придется умолять Сильвана потанцевать с любовницей её мужа. Хотя, возможно, Шевлок сделал бы это и без подсказки. Он был всё это время возле двери, глядя на Эжени, где она стояла с кем-то ещё. С девушкой? Но на приёме не было ни девушек, ни молодых женщин. Кроме Стеллы, а Стелла танцевала с Сильваном. Марджори, охваченная предчувствием беды, торопливо поставила свой стакан.
Эжени и её новая компаньонка вошли через дверь террасы. Эжени была одетая во всё розовое, её платье развевалось позади неё, словно облако на закате; её спутница в таком же платье, но фиолетового цвета, словно тень, шла позади Эжени. С высоко поднятыми волосами, она двигалась по танцевальной зале лёгкой скользящей походкой; голова её была слегка повёрнута набок, так что она смотрела через комнату своим странным взглядом, как бы искоса…
Повисла странная тишина. Музыка продолжалась, но люди замедлились, словно движущиеся игрушки, у которых кончился завод; медленно, они останавливались.
Эжени была на полпути к Марджори. Она не подошла бы к Риго, во всяком случае не публично, она знала правила. Она знала, что ее общественная роль заключалась в том, чтобы быть просто одной из группы, гостьей посольства, приглашенной принять участие в этом веселье. Эжени улыбнулась, протягивая руку Марджори, когда её спутница прошествовала вслед за ней, минуя замершего у двери мужчину…
Шевлок закричал так, как будто у него вырвали сердце.
– Джанетта!
Эжени неуверенно оглянулась, на её лице отразилось сомнение; затем, видя, что её компаньонка по-прежнему следует за ней с беспечным видом, она прошла вперёд.
– Джанетта! – теперь уже женщина рядом с Марджори, Джеральдрия бон Мокерден, выкрикнула это имя.
Поднялся шум голосов. Джеральдрия уронила свой бокал. Она разлетелась на звенящие осколки на полу. Музыка смолкла. Шевлок и Джеральдрия оба двигались, как лунатики, к девушке в фиолетовом платье.
Теперь закричали Димот бон Мокерден, и Винс, его брат, а затем и другие. Странную девушку окружили, схватили, но она никак не отреагировала. Её передавали из рук в руки, словно тряпичную куклу, пока в конце концов она оказалась в объятиях Шевлока.
– Что вы с ней сделали? Почти прокричал Сильван, стоявший рядом с Марджори. – Что вы наделали?
– С Эжени? – в изумлении распахнула глаза Марджори.
– С Джанеттой. С этой девушкой.
– Я никогда не видела её до этого момента!
– Та женщина, с которой она пришла. Что она сделала?
И когда Марджори беспомощно покачала головой, он торопливо продолжил: – Выясни это сейчас же, иначе всё закончится тем, что мы станем бросать друг в друга дохлых летучих мышей
У Марджори не было времени спросить его, что он имел в виду. Риго был там, с Эжени, которая плакала и отрицала какую-либо вину, бормоча что-то, не говоря ничего путного, чего-то, что они могли бы использовать против растущего гнева вокруг них.
– Вы мерзкие фраграсы! – возвысил свой голос Густав бон Смэрлок. – Что вы сделали с Джанеттой?
– Тихо! – проревел на него Риго, его голос заглушил остальные голоса. – Тишина!
Гвалт голосов стих, и голос Эжени брызнул, словно звук серебряного колокольчика.