В десяти или двенадцати футах над отрогом находился своеобразный мост: три верёвки были натянуты от его башни к другой неподалеку, по одной верёвке можно было ходить, за две держаться, между ними были сплетены тонкие нити. Риллиби не мог видеть его сейчас, но он знал, что он был там. Он видел его снизу и запомнил его положение.
Балансируя, упершись ногами в угол крепления под краном, он стал раскачивать свой свёрнутый балахон на манер маятника, и, наконец, подбросил его вверх и зацепил за мост над ним. Он намеревался связать два конца ремня вместе, чтобы получилась петля, и подвесить себя под мостом, затерявшись в тумане, где никому не придет в голову искать его. Он потянул за конец веревки. Вне сомнений, он зацепился за мост. Но его план мог не сработать, ведь верёвочный мост мог прогнуться под тяжестью его тела. Итак, он глубоко вздохнул и присел на корточки на выступе; конец веревки все еще был у него в руке. Кто-то кряхтел и бормотал внизу, на башне, на расстоянии нескольких вытянутых рук.
– Здесь, наверху! – раздался голос Верзилы, срывающийся от истерического восторга. – Он здесь, наверху!
Другие голоса были ему ответом.
Риллиби затаился, ждал. Если бы они решили вылезти на отрог, он бы прыгнул. Он сосредоточился, едва дыша, неподвижный, как камень.
Кто-то забрался мимо него на башню, потом кто-то ещё. Внезапно его осенила идея, и он потянул за веревку, чувствуя, как движение передается веревочному мосту над ним.
– Он на мосту! – взвизгнул Верзила. – Я чувствую вибрации. На мосту!
Ответный рёв донёсся из тумана с дальней башни, где заканчивался мост.
Верёвка в руках Риллиби покачивалась и танцевала, передавая движение мосту, когда верхолазы поднимались по нему. Он оставил верёвку висеть, покачиваясь позади него, и осторожно пополз обратно к башне, прислушиваясь к звукам проходящих верхолазов. Теперь он спускался, иногда отступая в сторону от карабкающихся теней, иногда почти соскальзывая вниз по мокрым лестницам, невидимый в тумане, скрытый облаками, единый с небом.
Никто не охранял нижнюю часть лестницы, по которой он поднялся. Крыша была пуста. Туман опустился почти до уровня крыши; дверь была открытой, внизу стояла пустая лестница. Откуда-то сверху всё ещё доносились голоса, кричащие: – Сюда, сюда.
Лестница всё ещё содрогалась от снующих туда-сюда тел. Он молча вышел, спустился по лестнице, прошел через пустой холл, вышел в переулок и вернулся в свою каморку в новом общежитии, которое было только частично закончено и почти необитаемо. Войдя в спальню, он услышал вдали затихающий крик, как будто кто-то упал с высоты.
Оказавшись в своей комнатке, он заполз под свою койку и лежал там, почти не дыша, плотно прижавшись к стене. Дважды за ночь его дверь открывалась, и внутрь врывался свет.
Перед самым рассветом он встал и забрался обратно на башню, двигаясь сквозь серые сумерки к мосту, где зацепилась его мантия, а веревочный пояс всё еще болтался внизу. Рукав халата оторвался и обвился вокруг веревки моста – этого было достаточно, чтобы предотвратить падение свёртка, но недостаточно, чтобы кто-нибудь это заметил. Риллиби размотал свою рясу и надел её, затем он долго сидел на высокой перекладине, глядя на монастырь и окружающую его прерию. Трава колыхалась внизу, как бесконечное море, простиравшееся со всех сторон до безграничного горизонта. Что-то двигалось в траве. Огромные звери с шипастыми шеями дефилировали по хребту: гиппеи.
К тому времени, как взошло солнце, он уже достаточно проголодался, чтобы спуститься вниз и пойти завтракать.
Его дважды прерывали, пока он ел.
Верзила прошёлся вдоль длинного ряда столов и зашипел на него: – Это не сойдёт тебе с рук, Лурай.
Затем человек, который называл себя Узлом, в сопровождении двух других. У Узла был сердитый, вид, он сказал: – Цепкий был убит прошлой ночью, шпик. Некоторые из нас были его друзьями, и мы решили, что ты, должно быть, сбил его с насеста, когда он пытался спуститься.
– Я поднялся, – объяснил Риллиби, глядя не на Узла, который чуть ли не пританцовывал ярости, а на двух других. – Я спрятался в тумане, а потом, когда все прошли мимо, я снова спустился по той же лестнице. Я никого ни с чего не сбивал, и по вашим же собственным правилам я больше не шпик.
Двое более спокойных членов делегации обменялись взглядами. Узел проворчал: – Я охранял дверь. Ты не прошел бы мимо меня. Ты убил Цепкого, а потом спустился куда-то ещё.
– Я спустился через ту же дверь, что и вошёл. Там не было никакой охраны, – сказал Риллиби. – Там вообще никого не было».
– Я был там, – заявил другой. – Верзила сказал мне оставаться там и охранять дверь, и я так сделал.
Он повернулся и ушёл, оставив Риллиби смотреть ему вслед. Через мгновение двое его спутников последовали за ним. Риллиби задался вопросом, была ли их ложь для остальных такой же очевидной, как и для него. Мужчине было велено оставаться начеку, но он покинул свой пост. Если кто-то и убил Цепкого, то это был сам Верзила.
Итак, неверный охранник и вероломный вожак стаи. Прекрасные враги. Риллиби вздохнул.