Позабыв про совет Майноа, Риллиби спросил: – Как мы все воскреснем, Старший Брат, машины сделают это?
– Что ты имеешь в виду, мальчик?!
– Скоро не останется ни одного человека. Чума убьет нас всех. Будут ли машины выполнять все воскрешения?
– Это будет десять ударов за дерзость, – сказал Старший Брат Джамлис. – И еще десять за произнесение лжи. Нет никакой чумы, брат Лурай.
– Я видел, как моя мать умерла от неё, – сказал Риллиби. – И у моего отца, и у моей сестры это было. Возможно, она во и мне. Говорят, её симптомы не проявляются годами…
– Вон, – бушевал Старший Брат. – Вон. Вон.
Его лицо побледнело.
Лурай задался вопросом, встречал ли Старший Брат когда-нибудь кого-нибудь, кто действительно видел чуму.
Брат Лурай вышел. С тех пор он ожидал, что кто-нибудь вызовет его, чтобы получить двадцать ударов, которые назначил ему Старший Брат Джамлис. Никто этого не сделал.
Напарник Риллиби на другом конце ручки насоса подобрал мантию и ушёл. Задача наконец была выполнена. Помедлив немного Риллиби сделал то же самое. Он подумал, что мог бы остаться в прачечной и спрятаться. Некоторое время он обдумывал это вполне серьезно, понимая, что это чепуха, но не желая полностью отказываться от этой идеи. Где они будут его ждать? Где-то за пределами двора, возможно, в переулке, который вёл к его спальне?
Неохотно он поплелся через ворота со двора, в переулок, где трое из них схватили его и втолкнули в дверь, а затем проволокли по коридору в незнакомую комнату. На них были только трико и майки. Их лица были освещены в свете фонаря сияющим и нечестивым ликованием. Не было никаких сомнений в том, что это были те самые верхолазы, о которых ему рассказывал Майноа.
Они подтолкнули его к скамейке, и он сел на неё, чтобы скрыть дрожь в ногах.
Первый из тех, кто стоял там – группа выросла до дюжины или около того – принял позу и объявил: – Зови меня Верзила!
Это был худощавый, длиннорукий мужчина с обтянутым кожей мальчишеским лицом, хотя морщинки вокруг глаз говорили о том, что он уже не мальчик. Прядь каштановых волос упала ему на лоб и была отброшена назад заученным жестом. Его брови сошлись над переносицей. Его глаза были бледно-голубыми, они казались почти белыми. Всё в нём было вычурно: его поза, его жест, его манеры, его голос.
Риллиби увидел всё это, когда кивнул в знак согласия, просто чтобы дать им понять, что он услышал. Нет смысла что-либо говорить.
– Что касается тебя, то, внимательно наблюдая за тобой в течение нескольких дней, мы можем сказать, что ты шпик.
Снова этот смешок, что он слышал в трапезной.
Риллиби снова кивнул.
– От тебя требуется подтверждение. Скажи, что ты шпионишь.
– Я шпик, – произнёс Риллиби бесцветным голосом.
– Смысл всего этого в том, – продолжал Костлявый, принимая другую позу, – что мы, Верхолазы, считаем соглядатаев низшей формой жизни. Брат Шоэтай, он шпик. Верно, ребята?
Раздался хор голосов согласия.
Риллиби увидел перед собой брата Шоэтая, уродливое существо неопределенного возраста, предмет всеобщих тайных насмешек – тайных, поскольку брат Шоэтай работал в Управлении Приемлемой Доктрины.
– Тем не менее, мы дадим тебе шанс. У каждого есть шанс. Это ведь справедливо, согласен? Выбирай: верхолаз ты или шпик, – сказал Верзила.
Риллиби ответил: – Я предпочитаю быть соглядатаем.
Раздались визги и улюлюканье собравшихся; все они чем-то походили на Верзилу, словно бы состояли в кровном родстве между собой: сухощавые, с длинными жилистыми руками, они были похожие на обезьян.
Верзила покачал головой. – О, нет, нет, на самом деле ты этого не хочешь. Нет, это говорит твоё невежество. Их жизнь – сплошное страдание, ничего, кроме страдания. Гораздо разумнее пройти испытание и посмотреть, выйдет ли из тебя стоящий верхолаз. И если ты не можешь подняться, что ж, тогда мы подумаем, что с тобой делать дальше. Но ты должен попытаться. Таковы правила.
Верзила широко улыбнулся, но его глаза выдавали всю жестокость его намерения.
– Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-нибудь умирал от чумы? – спросил Риллиби, слова вырвались у него сами собой.
– Чума? – Верзила рассмеялся, – Бесполезно заговаривать зубы. Расскажи свои истории кому-нибудь другому, но не нам. Тебе пора лезть.
– Лезть куда? – спросил Риллиби. С трудом он сохранял в себе присутствие духа. Эта дюжина и все остальные, кто ждал его в другом месте, были стаей. Риллиби вспомнил годы своих тренировок в Святом Престоле. Все те годы, что он посвятил карабканью вверх и вниз по тамошним башням.
– Ты единственный, у кого здесь есть имя? – спросил он у Верзилы, пытаясь отвлечь внимание его стаи.
На какое-то время это сработало. Ему были представлены Летун и Цепкий, Мачта и Шпиль, Канатоходец, Длинный Мост и Маленький Мост. Риллиби старался запомнить их имена, их лица. Худощавые лица, длинные руки и большие ладони. Их малый вес, очевидно, был преимуществом в лазании.
Но вот его время вышло.
– Не будем больше тратить время попусту, – воскликнул Верзила. – Того и гляди стемнеет. Пора начать восхождение!